«Что купить… – разочарованно вздыхала Матильда. – Неужели его это волнует?» Она совсем забыла про серебряную свадьбу, про то, что всех наприглашала, но Юль Иванна, добрая подруга, напомнила, и пришлось бронировать «Гнездо».
Матильда честно доиграла последний акт. Когда машину угнали, она осталась в ресторане, танцевать. Матильда делала руками ушки, прыгала по залу, как зайчик. Ей было весело, ее насмешил Евгений, который укатил в город на поиски машины. Его, действительно, очень волновала судьба «Мерседеса».
Некоторое время после того вечера друзья позванивали Матильде. Они кое-как скрывали необъяснимую радость, которая посещает человека, когда у друзей пропадают «Мерседесы», горят дома, коровы дохнут, и спрашивали:
– Ну что, не нашли?
– Не нашли, – равнодушно отвечала Матильда.
Она прекрасно обходилась без машины и без любви. Но вдруг ей позвонили из «Гнезда».
– Ваша машина у нас, – сообщили, – приезжайте.
Матильда вместе с мужем понеслись в ресторан на крутом берегу. Их подвели к обрыву, к тому самому, у которого она снималась с «Мерседесом». Матильда наклонилась и в черной воде увидела нос своей прекрасной машины.
Оказалось, что все это время машина была под водой. Весеннее половодье было таким бурным, что «Мерседес» накрыло с головой. Вода ушла только в конце мая, и тогда кто-то из сотрудников ресторана увидел машину. Эту новость Матильда и Евгений встретили без всякой радости. А чему радоваться? Случай был не страховой. «Мерседес» никто не угонял, просто какая-то одержимая сволочь пустила его под откос.
В пятницу я заехала в магазин за выпивкой и там увидела старуху. Она тоже выбирала коньяк. Я прихватила бутылку французского, старуха надменно усмехнулась и взяла армянский. Хороший коньяк она выбрала, старый завод, пять звезд, восемь лет выдержки. Мы покосились друг на друга и пошли на кассу.
Я пропустила ее вперед и с любопытством заглянула в бабкину корзинку. Не было там никаких батонов к чаю, никакой овсянки или костей для бульона. В корзинке лежал кусок малосольной семги, бородинский хлеб, сливочное масло, два лимона и баночка красной икры.
Коньяк с икрой меня и удивили. На вид старуха была совсем не похожа на платежеспособную гурманку. Она казалась жалкой, на первый взгляд. Вся сгорбленная, маленькая, ее нос едва доставал мне до плеча. На ней висел затрепанный пиджак, юбка болталась мешком, отвисали треники, старуха была обута в дешевые пыльные кроссовки и на макушку натянула выгоревшую красную шапочку. Глаза у старухи давно выцвели, а брови были восстановлены черным карандашом. Родных бровей у бабки не осталось, и она где-то там у себя в гримерке рисовала черные кошачьи. Старуха была ржачная, в ней пробивалось что-то панковское. Я даже улыбнулась.
Она кивнула на мой коньяк и спросила:
– Хороший?
– Мне нравится, – говорю.
– Нет… – она хитро прищурилась. – Мой лучше.
Что-то острое, скорпионское мелькнуло в ее глазах, это застывшее серьезное выражение вытягивало ее из притворного комизма. Старуха взяла икру, покрутила баночку и начала приставать к продавщице:
– А ну-ка, мил моя, скажи, что тут написано? Чья это икра, дальневосточная иль нет? А то я прошлый раз взяла, ан да не то.
– Хорошая икра, бабуля, – пикнула сканером продавщица, – наша, камчатская. Видите ГОСТ на баночке?
– Эх, мил моя! Мне восемьдесят четыре года. Как ты думаешь, могу я без очков что-нибудь увидеть?
Продавщица скорчила морду:
– Пакет не нужен?
Бабка достала свой. Он был старый и потертый. Она его раз пять, наверное, стирала и сушила на веревочке.
Старуха приставила к ноге пустую сумку на колесиках. Сумка отъехала, и бабка ее снова подтянула. Она долго ковырялась в потертом кошельке, который, впрочем, когда-то был вполне приличной кожей. Продавщица терпеливо улыбалась, и все, кто собрался у кассы, рассматривали бабку. Кто снисходительно, кто с легким раздражением на ее медлительность. Всем было интересно: зачем старухе армянский коньяк и камчатская икра? Сварила бы кашки и не выпендривалась.
Бабка выложила деньги под расчет, повернулась и неожиданно рыкнула на очередь:
– Че зенки вылупили?
Я пробила свою бутылку и вышла за ней на улицу.
Время от времени старуха появлялась в этом супермаркете недалеко от вокзала. Иногда к ее покупкам добавлялась всякая мелочь: сахар, гречка, фрукты. И тут старуха выбирала все самое дешевое, мятые апельсинчики ее вполне устраивали, а вот коньяк и соленая рыбка должны были быть первосортными.
Старуха приезжала на электричке по бесплатному пенсионному удостоверению из маленького города. При ней всегда была тележка. Она высаживалась утром, и тогда тележка была полна овощами с ее огорода. Вечером, когда старуха возвращалась с рынка, тележка была пустой.