– Да, тебе смешно. А он ни в какую! Он очень целеустремленный. «Копаем!» – и все. Я его и била этой лопатой. И бросалась на него с этой лопатой. Я на него, знаешь, как орала? О! «Я тебя убью!» Бегаю с лопатой и ругаюсь: «Убью и сяду! Не хочу газон! Хочу любви!»
– Но ведь вскопали…
– Вскопали, – она вздохнула. – Все посеяли, прикатали. И отрубились.
Танечка посмотрела на мужа. Он стоял с бокалом у мангала и рассказывал друзьям ту же самую историю, только немножко по-другому.
– … соседи смотрят, не поймут, что за дела? Такой домяра, две крутые тачки, кругом таджики ходят, просят любую работу, а тут какой-то ненормальный сам весь день копает! И баба рядом с лопатой носится, – такой была мужская версия газона.
– Ну да, ну да… – Танечка присела на траву. – Я понимаю. Любовь никуда не денется, а газон нужно сеять вовремя.
Барин (так мы звали Танечкиного мужа), барин был прав, как всегда. Я свой газон разбивала позже, и теперь он стоял у меня лысым. Половину мои собаки вытоптали, нужно было подсеять траву, привести все в порядок, а я опять замоталась. Я опять ничего не посадила: ни розы, ни кактусы. Ну не было у меня времени, честно. И сил не было.
– Зато теперь, – я потянулась, – у тебя и травка зеленеет, и солнышко блестит.
– Да… – Танечка качнула мой гамак. – Красивый дом. А я все ною и ною. А в той халупе я не ныла. Там у меня было счастье.
– Все так говорят после новоселья, – я повернулась на бочок и закуталась пледом. – Сначала мы строим дворцы, а потом вспоминаем старые халупы.
Танечка отбежала с нашими бокалами к мангалу, подлила вина и заодно поцеловала мужа. Он подставил щеку, не прерывая свой разговор.
– … я так понял, что договора вообще никто не выполняет в этом мире, – Руслан, как обычно, говорил о своей работе. – Все хотят воевать, идиоты. Да ты пойди для начала в секцию спортивную запишись!
А может быть, не о работе, я не вникала, я почти спала.
– Нет, нет, я помню!.. – вернулась Танечка с бокалом и с конфеткой. – У нас была любовь! Я даже помню примерно в какой день… Однажды он заболел. К нам приехала скорая помощь. Врачи сказали: его нужно забрать в больницу. А я заревела. Стояла у кровати и ревела. Я думала: а вдруг умрет от воспаления легких? Врачи аж сами чуть не прослезились: какая у детей любовь. Он вечером сбежал из больницы. С температурой шел ко мне пешком на другой конец города. Я его лечила, ноги ему парила. Он маску натянул, чтобы меня не заразить. В той каморке мы друг друга обожали, а в этом доме уже как-то не очень… Тут слишком много комнат – мы стали реже встречаться.
Я немножко клюнула носом, пока она говорила. Я не виновата, просто устала, я очень сильно устала, и на свежем воздухе при ароматах меня потянуло в сон.
– Хватит валяться, – она меня потянула, – идем париться!
– Может, потом? Я не встану. Правда, меня сейчас краном не поднимешь.
– Пойдем сейчас, – сказала Танечка. – Потом в баню придут мужики.
– Ну и что? – я еле вылезла из гамака, как же мне не хотелось с ним расставаться.
– А все… – она сказала. – Я вместе с мужем в баню не хожу.
– Почему?
– Потому что я грязная тварь, помешанная на сексе!
– Да ладно!.. – я даже обиделась. – Это я грязная тварь, помешанная на сексе! А ты у нас ангел…
– Нет, – усмехнулась Танечка. – Это я раньше была ангел… А ты теперь при бизнесе, у тебя другие загоны.
Пришлось идти с ней в баню. Я плелась по аккуратной тропинке из желтого кирпича, Танечка специально куда-то моталась за этим кирпичом, хотела, чтобы все у нее было как в сказке.
К нам подбежала ее дочка, вылитый Русланчик, повисла на руках.
– Покружи! Мам, покружи меня!
– Иди, иди, корми утят, – Танечка чмокнула дочку и отпустила, очень ей хотелось со мной поговорить.
Баня нагрелась. Это был светлый уютный домик в дальнем конце сада. На маленьких окошках висели голубые шторки. В углу стоял буковый стеллаж, там лежали синие мягкие полотенца, килты для мужчин и простыни для женщин. Ширма новая появилась, красивая, из ротанга. По стене на черных кованых крючках висели дубовые веники. Здесь было все, что нужно для отдыха: столик, легкие стулья, маленький холодильник, чайный сервиз. Три белых шезлонга поместились у бассейна, на них были раскиданы уютные подушечки в полоску, в зеленую и красную. Цветовые контрасты – Танечка меня просветила.
Печь выбирали вместе, печь была шикарная, немецкая, с резными ножками. Через стекло горел огонь, и даже пепел был продолжением дизайнерской мысли, и кочерга была изогнута со смыслом, и каждое полено не просто так лежало, а гармонировало. Только арматура все еще валялась в углу у плинтуса, но ее и не очень-то было видно.
Танечка посмотрела на термометр. В парилке было восемьдесят. Она подшвырнула дровишки и начала раздеваться. Ее тело было сочным, аппетитным, пропорции были удачными, как будто природа тоже слышала про дизайн и принципы контраста. Секс-бомба: в какую бы тряпку Танечка ни завернулась, ее всегда хотелось развернуть.
– Да! Я праздная тварь! – она бросала свои вещи на ширму. – Я опять соблазняла собственного мужа! Вот тут вот, в бане. В прошлую субботу я его совращала.