– Понимаешь, – она намазывала медок на лицо, – эффективность любого процесса определяется предельной концентрацией внимания на всех его стадиях.
– Что? – я не сразу поняла, откуда эта песня. – Можно помедленней?
– Эффективность любого процесса, – Танечка повторила, – определяется предельной концентрацией на всех его стадиях. Это я у мужа в книжке прочитала. У него в туалете валяется куча умных книжек. Ты видела? Папа ему дарит, он откроет и забудет в туалете, он все равно их не читает толком, а я листаю на досуге. Я даже полку там повесила. Чего ломаться? Пора признать: мы все читаем в туалете. А раз читаем, так и нечего книжки на пол бросать. Нужно делать из туалета библиотеку. И пусть там стоит все самое рейтинговое…
Она зачерпнула полную ладонь меда и начала растирать себе грудь. Это нужно было снимать на фото и на видео, нужно было срочно вызвать художников, скульпторов, модельеров, но никого не было, кроме меня, я одна любовалась.
– Короче, главное в жизни – концентрация! Концентрация на всем, что делаешь. Нельзя распыляться на мелочи. Всегда нужно думать о главном. Иначе счастья не будет. А я отвлекалась. Наверно, на это вот окошко отвлеклась, я же следила одним глазом, на всякий случай, поглядывала. Вдруг правда кто-то выйдет. И не успела. Не угналась за ним. Не догнала я коня своего боевого!
– Ну не переживай, не переживай…
– Да что теперь переживать, – Танечка повернулась спиной и начала энергично массировать свою круглую попу. – Нечего было варежку разевать. Нужно было думать про самое главное! Сильно, сильно нужно было сконцентрироваться и думать только про самое главное. Мне и оставалось-то… Минута! Две от силы. А я, овца, в окошечко смотрела.
– И что? Не мог помочь?
– Не мог помочь, – она облизала мед с пальца. – Серьезные мужчины не любят компромиссов. Компромиссы они могут заключать только на стадии переговоров. За результат он разобьется! А когда уже получил результат – зачем напрягаться? Неинтересно.
– Мерзавец!
– Нет! Что ты! – Танечка намазала себе лицо, щеки и губы у нее натянулись, и она продолжала говорить сквозь зубы. – Он серьезный человек. Он натопил сотню. Я могу его понять. Сто градусов в парилке, а потом еще и секс.
– Все равно мерзавец.
Я начала просыпаться, силы потихоньку ко мне возвращались, я поднялась допить свой чай.
– Нет, он не мерзавец, – Танечка вытянулась в шезлонге, вся блестящая от меда с ног до головы. – Я сама во всем виновата. Не смогла выманить все компромиссы, пока он еще горел желанием. Откуда берется энергия? Из цели! Нет цели – нет сил. Это я тоже у него в туалете прочитала. Поэтому и премию нельзя раньше времени выдавать. Премии он выдает только в конце года.
– Тем более мерзавец!
Танечка смыла свой мед, и мы снова закрылись в парилке. Мне захотелось повторить еще этот прыжок из горячего в холодное. Я улеглась, глаза закрыла, а Танечка размахивала березовым веником.
– Нет, он совсем не мерзавец, – она нагоняла пар. – Он просто захотел охладиться. Прыгнуть в воду. Это же понятно. Поэтому он так легонько приподнял меня – и стряхнул. Так, знаешь, приподнял – и в сторону, как тряпочку. Бросил меня! Как пленную калмычку! А сам в бассейн.
– Ох, как у вас все сложно… – я вдохнула поглубже влажный березовый воздух.
– А я смотрела, – Танечка остановилась. – Я смотрела, как он поплыл. Он так красиво плыл… Волосы мокрые… Плечи развел… Он очень красиво разводит плечи… Проплыл два раза…
– И?!
– И все. Вышел подышать. На улицу. Я думала, вернется! Ждала! А он не захотел. Отдышался и пошел в дом с гостями бухать…
Танечка вздохнула и опять запела романс:
– Я уеду, уеду, уеду… Не держи, ради бога, меня…
– Все! Я сейчас зарыдаю!
– А ну-ка ложись, – она достала пару веников из кадушки. – Сейчас я тебя оховячу!
Танечка водила надо мной горячими мягкими листьями, еще не касаясь веником тела, только окутывала теплым воздухом. Было приятно, я провалилась в густое горячее облако.
– Ох, если бы он вернулся… – она похлопывала и приговаривала. – А мне ведь ничего не надо! Концентрироваться, доводить до конца – не надо. Если бы он просто вернулся… Я бы его понюхала. О, как он пахнет! Я бы его потрогала. Ну мог хотя бы погладить? Или сказать мне… Что-нибудь приятное… «Кончай быстрее, что ты копаешься?!» Мог же так сказать? Да он мог бы просто на меня посмотреть! Только посмотреть! Одну минуту! А он не захотел, ты понимаешь, он не захотел участвовать…
Она опустила веники. Я дернулась, чтобы встать, мне стало очень жарко.
– Лежи, лежи… – остановила Танечка. – Это еще не все.
Она собирала пар сразу двумя вениками, гоняла его вдоль моего тела от головы до пяток и прихлопывала. Мне было немножко больно, смертельно жарко, но очень приятно. Я поняла: к утру воскресну, смогу пахать без выходных целый месяц после такого массажа.
– Я все понимаю, – Танечка поменяла темп, начала лупить сильнее. – Все понимаю. У серьезных мужчин очень сложная психика. Может быть, он даже почувствовал отвращение ко мне. Я должна была это предусмотреть.
– Ну хватит! – я подняла голову. – Один оргазм профукала и всю неделю ноешь.