Там были аллеи с высокими деревьями. Стволы без коры, Алена подумала: кто-то их ободрал.
– Это платаны, – ей мама сказала.
По главной улице тянулись старинные дома с балкончиками, тротуар из брусчатки, повсюду на окнах висели ставни. Переулки были узкими, такими узкими, что, когда трамвай звенел между домами, дребезжали стекла. Рядом с особняками были другие улицы, длинные, бедные, с маленькими домиками. Алена смеялась – до чего ж они маленькие. Некоторые избушки были такими низкими, что, если стать на табуретку, достанешь головой до крыши.
– Казачьи хаты, – мама объяснила.
В этот город мать привезла ее знакомиться с отцом. Десять лет исполнилось Алене – пора и познакомиться.
Они остановились в большой гостинице, на крыше горели красные буквы – «Кубань». Там, в комнате с умывальником и ванной, мама оставила Алену, а сама куда-то бегала. Алена сидела на подоконнике и смотрела в окно на большие витрины. Напротив было два сказочных магазина – «Детский мир» и «Книги».
Из игрушек Алена уже выросла и куклы не любила, иногда ей еще хотелось прижать к себе меховую зверушку, но маму она не дергала, игрушки не клянчила. Алена уважала книжки. Тогда все дети засыпали с книжками. Девочкам дарили «Алые паруса»: «Читай, лапуля. И за тобой приплывут».
Мама вернулась и наряжала Алену, не одевала, а наряжала в зеленое платье с красными карандашиками. Причесывала нервно и больно. Мама спешила, ровные косы заплести не получалось. Алена сама завязала два длинных хвоста и приколола банты.
Они вышли из гостиницы и сели тут же рядом, в кафе под зонтиком у белого платана, напротив витрины «Детского мира». Ждали.
– Сейчас он придет, – мама сказала.
Алена смотрела по сторонам на проходящих мужчин: «Сейчас он придет. Сейчас он придет. Прилетит друг-волшебник в голубом вертолете».
Он пришел. Мужчина был молодой, высокий, стройный, волосы у него были черные, как у Алены, и голос был с пикантной хрипотцой.
«Это мой отец?» – удивилась Алена, и словно вспомнилось чужое, непривычное, которое в саду говорили другие дети: – «Папа, что ли?»
Мужчина подошел и улыбнулся:
– Ну, здравствуй, Алена. Я твой папа.
Он сел напротив и смотрел то на нее, то на мать, то на красные буквы «Кубань». Нет, не обнял, не приблизил. Так и сидел, улыбался. Но сказали – отец, значит – отец.
Алене принесли мороженое, посыпанное шоколадной крошкой. Она облизывала ложку и ела медленно, размазывая по стеклянной вазочке. Мама говорила:
– Ешь медленно, а то ангина.
Алена ела медленно и запивала тыквенным соком. Сок ей понравился, нежный, как детское пюре.
Мать что-то рассказывала этому мужчине. Стеснялась, Алена это поняла, потому что мать говорила много и быстро. Иногда она наклонялась к этому красивому человеку и шептала ему что-то секретное. Она достала деньги из сумочки, Алена видела, как мать их доставала и пыталась незаметно передать мужчине. «На память», – мать шептала, кивая на витрину с немецкими куклами.
«Сейчас мне купят куклу», – подумала Алена. Но куклу не купили. Мужчина, отец, отвел руку, в которой мать держала деньги, и также тихо ей ответил: «Зачем?»
Они посидели рядом минут тридцать. Мать говорила, Алена пила тыквенный сок, отец улыбался, как дяденька в телевизоре. Потом он встал и сказал:
– До свидания, Алена. Учись хорошо.
Мужчина положил на стол свою ручку. Ручку, которая торчала у него из кармана, он оставил Алене на память. И ушел.
– «Паркер», – мама вздохнула.
– А мы тоже пойдем? – спросила Алена.
Мать спрятала в сумку дорогую черную ручку с позолоченным пером и вздохнула.
– Ничего, Алена… И нас с тобою кто-нибудь полюбит.
Они остались вдвоем, как всегда. Долго шли по брусчатке, прятались от солнца в тени под платанами, вышли к рынку. На воротах висело старинное название «Сенной». Там были горы персиков, винограда, больших розовых помидоров и красного сладкого перца… Торговки говорили по-смешному, быстро и не очень понятно.
– Малая! Малая! – звали Алену бабки с клубникой. – Подь сюды, схавай ягодку!
На лотках в длинных коробочках, как акварельные краски были насыпаны горы пахучих порошочков.
– Пряности, – мама сказала.
Фиолетовые связки чеснока, вязанки жгучего перца и синие травы в пучках болтались над головами толстых старух – как в пещере колдуньи.
– Реган! Реган! – кричала казачка.
Седые старики с длинными острыми носами продавали большие рубиновые гранаты. Там же, у прилавка, они выжимали в стаканы кровавый сок. К ним подходили молодые женщины с большими животами. Все они были беременными, у каждой топорщился сарафан, и каждая выпивала по стаканчику крови.
Мама тоже купила сок. Алена пила, но губы щипало, гранатовый ей не понравился, тыквенный был вкуснее.
– Мамуль, давай тебе оставлю, – она хитрила.
– Допей, – мама сказала. – Это полезно. Здесь много железа.
Алена допила, и кислый гранатовый привкус ей снился, и губы снова защипало в уголках.
В поезде она спросила у матери отцовскую ручку. Захотелось еще посмотреть. Мать достала, а сама легла на свою полку и уткнулась в подушку, заплакала.
– Мамуль, ты что? – Алена приставала.