Итакъ, Маркъ понялъ, что ему необходимо какъ можно скоре заняться не дочерью, а матерью, чтобы не лишиться обожаемой подруги. Его догадки перешли въ увренность: источникомъ всхъ золъ являлась старая бабушка, госпожа Дюпаркъ; въ ея домик, на углу улицы Капуциновъ, Женевьева почувствовала въ себ возрожденіе наслдственнаго влеченія къ католицизму; въ ней проснулось все то, чему ее учили въ дтств. Въ этомъ дом существовалъ очагъ мистическаго пламени, около котораго возгоралось прежнее ханжество, лишь временно заглушенное въ первые годы счастливой семейной жизни пылкою любовью. Маркъ отлично понималъ, что, еслибы они остались въ Жонвил, ничего подобнаго не случилось бы, и тревожная душа Женевьевы нашла бы успокоеніе въ его нжной привязанности. Въ Мальбуа въ ихъ жизнь вторглись инородные элементы: дло Симона много способствовало разладу, затмъ борьба Марка съ конгрегаціями и, наконецъ, т освободительныя и просвтительныя задачи, которыя онъ себ поставилъ. Тишина ихъ семейной жизни была нарушена; между ними образовался все наростающій потокъ постороннихъ лицъ, и недалеко было то время, когда они окажутся совсмъ чуждыми другъ другу. У госпожи Дюпаркъ Женевьева встрчала самыхъ свирпыхъ противниковъ Марка. Онъ случайно узналъ, что бабушк удалось, посл нсколькихъ лтъ настойчиваго домогательства, сдлаться духовною дочерью отца Крабо. Ректоръ Вальмарійской коллегіи до сихъ поръ былъ доступенъ лишь дамамъ высшаго круга въ Бомон, и нтъ сомннія, что понадобились очень серьезныя причины, чтобы побудить его сдлаться исповдникомъ старухи, не имющей никакого общественнаго положенія. Онъ не только принималъ ее въ своей исповдальн, въ Вальмари, но и удостаивалъ своими посщеніями, когда припадки подагры приковывали ее къ ложу. Онъ встрчался тамъ съ достойными людьми своего круга: аббатомъ Кандье, отцомъ еодосіемъ, братомъ Фульгентіемъ, и вс они чувствовали себя прекрасно въ этомъ маленькомъ домик, пропитанномъ мистическимъ ханжествомъ, гд они могли совщаться другъ съ другомъ безъ всякой помхи. Ходили слухи, что представители клерикализма устроили здсь свой центръ, обсуждали и ршали главные вопросы и развивали свой планъ дятельности. Окружающіе не могли заподозрить въ такихъ злокозненныхъ интригахъ маленькій, скромный домикъ, гд жили дв старыя дамы, которыя принимали своихъ друзей, на что имли, конечно, право. Пелажи, врная служанка, безшумно запирала двери, впуская одну за другой черныя рясы; у оконъ никогда не было видно ни одного изъ постителей; весь фасадъ дома казался погруженнымъ во мракъ. Пріютъ почтенныхъ дамъ былъ окруженъ почтительною таинственностью.
Маркъ раскаивался въ томъ, что рдко сопровождалъ Женевьеву во время ея посщеній бабушки. Его главною ошибкою было то, что онъ вполн предоставилъ Женевьеву во власть старухи Дюпаркъ; она проводила тамъ иногда цлые дни вмст съ дочуркой Луизой. Его присутствіе несомннно помшало бы выраженію той скрытой враждебности, которая окружала здсь его личность и была направлена противъ его идей. Женевьева понимала, конечно, какая опасность грозитъ ихъ семейному счастью, и пыталась сохранить добрыя отношенія съ мужемъ, котораго все еще любила. Ршившись взять себ духовнаго отца, она выбрала аббата Кандьё, а не отца еодосія, котораго ей навязывала старуха Дюпаркъ. Ей было противно идти на исповдь къ этому красавцу, глаза котораго горли страстнымъ огнемъ и сводили съ ума исповдницъ; аббатъ Кандьё былъ добрый и умный старикъ, относившійся къ своимъ духовнымъ дщерямъ, какъ добрый отецъ; Женевьева чувствовала въ немъ друга, который искренно страдалъ отъ братоубійственной войны, поднятой его коллегами, и желалъ одного — мирнаго преуспянія всхъ честныхъ работниковъ. Женевьева переживала нравственный кризисъ; ея врожденная нжность боролась съ постепеннымъ омраченіемъ разсудка и медленно переходила въ страстное увлеченіе мистицизмомъ. Каждый день она все боле и боле поддавалась той атмосфер ханжества, которая теперь царила въ домик на улиц Капуциновъ, и тмъ льстивымъ словамъ, которыя опутывали ее паутиною таинственной святости, постепенно омрачая ясность ея сужденій. Напрасно Маркъ теперь чаще сталъ посщать домикъ на площади Капуциновъ: ядъ, влитый въ душу, медленно довершалъ свое разрушительное дйствіе.
