Оказалось, что во время своей первой бесды съ редакторамя «Маленькаго Бомонца» братъ Горгій былъ не въ мру болтливъ. По всей вроятности, отцы-монахи еще не успли сговориться съ нимъ насчетъ того, какъ они поведутъ дло; а онъ былъ слишкомъ уменъ, чтобы не почувствовать всей нелпости ихъ выдумки. Въ виду найденной прописи съ его подписью ему казалось совершенно безсмысленнымъ отрицать и теперь, что это не его почеркъ. Никакіе эксперты въ мір не могли бы теперь впасть въ заблужденіе. Поэтому онъ допускалъ иное толкованіе, боле разумное, сознаваясь, что онъ дйствительно останавливался передъ окномъ Зефирена, но только на одну минуту; что онъ перекинулся съ школьникомъ нсколькими словами и даже пожурилъ его, увидвъ на стол пропись, взятую изъ школы безъ позволенія; дале шла уже ложь: оказывалось, что посл его ухода ребенокъ закрылъ окно, затмъ на его мсто явился Симонъ, совершилъ ужасное преступленіе, воспользовался, по наущенію самого сатаны, прописью и, желая возбудить подозрніе, что убійца выпрыгнулъ въ окно, вторично открылъ его. Вотъ что было напечатано раньше всего, какъ извстіе, почерпнутое изъ достоврнаго источника; но на слдующій же день оно было опровергнуто самимъ братомъ Горгіемъ, который явился въ редакцію и поклялся передъ евангеліемъ, что въ день преступленія онъ никуда не заходилъ, а возвратился прямо домой, и что пропись — подложная, какъ это и было засвидтельствовано экспертами. Бдняг пришлось волей-неволей покориться своимъ начальникамъ и признать ихъ выдумку, такъ какъ только въ такомъ случа они могли поддержать и спасти его. Тмъ не мене онъ предвидлъ, что рано или поздно все разъяснится, и въ данную минуту не испытывалъ ни малйшаго смущенія; наглость его насмшки, безстыдство лжи были поистин чудовищны. Разв у него не было защитника? Разв онъ не спасалъ своею ложью клерикализма, увренный, что разршеніе грховъ очиститъ его душу? Онъ помышлялъ даже о небесной наград мученика; за вс подлые поступки, совершенные имъ изъ благочестивыхъ побужденій, его ожидало за гробомъ райское блаженство. Братъ Горгій поневол сталъ послушнымъ орудіемъ въ рукахъ брата Фульгентія, за спиною котораго работалъ незамтно отецъ Филибенъ, исполнявшій тайныя предписанія отца Крабо. Страхъ, что конгрегаціи можетъ быть нанесенъ роковой удары который повлечетъ за собою неминуемое распаденіе всего священнаго союза, побуждалъ этихъ людей отрицать ршительно все, даже самые очевидные факты; люди здравомыслящіе сразу поняли бы всю несостоятельность ихъ глупыхъ объясненій, но для толпы, порабощенной клерикалами, каждое слово ихъ еще долгіе годы должно было казаться непреложной истиной; ревнивые наставники прекрасно знали, съ какимъ безграничнымъ довріемъ относится къ нимъ народъ, и потому позволяли себ продлывать съ нимъ все, что угодно.
