Кто скрывался за нимъ, догадаться было не трудно, — разумется, отецъ Филибенъ, который, въ свою очередь, былъ лишь орудіемъ отца Крабо. Но что это было за орудіе! И гибкое, и твердое, и покорное. Онъ какъ бы щеголялъ своимъ крестьянскимъ происхожденіемъ, прикидываясь безобиднымъ простакомъ, почти неучемъ, взятымъ отъ земли, и въ то же время отличался поразительнымъ лукавствомъ, природнымъ даромъ ловко разршать самыя трудныя задачи. Вчно онъ преслдовалъ какую-нибудь намченную имъ цль, и все это длалось безъ шума, безъ особенной погони за удовлетвореніемъ своего честолюбія, единственно изъ удовольствія испытать жгучее наслажденіе удачнымъ исходомъ дла. Какъ человкъ вры, онъ согласился бы даже драться, какъ простой солдатъ, побуждаемый исключительно желаніемъ услужить своему начальству и церкви. Будучи преподавателемъ въ Вальмари, онъ зорко слдилъ за всмъ, интересовался каждымъ событіемъ, во все вникалъ, проворный, несмотря на свою неуклюжесть, съ постоянно веселой улыбкой на широкомъ лиц. Находясь въ самомъ близкомъ общеніи съ воспитанниками, онъ присматривался къ нимъ, изучалъ ихъ характеры, угадывалъ ихъ привычки, узнавалъ вс ихъ семейныя и сердечныя тайны, — словомъ, былъ недремлющимъ окомъ, которому все извстно, проницательнымъ умомъ, отъ котораго не ускользали ни движенія мысли, ни побужденія сердецъ школьниковъ. Разсказывали, что онъ подолгу бесдовалъ съ ректоромъ, отцомъ Крабо, который управлялъ коллегіей съ высоты своего величія, никогда не вступая въ личныя сношенія съ воспитанниками; отецъ Филибенъ сообщалъ ему свои наблюденія, свои догадки, представлялъ ему цлые вороха бумагъ, содержавшихъ самыя обстоятельный свднія о каждомъ воспитанник. Утверждали, будто отецъ Крабо, изъ осторожности не сохранявшій никакихъ бумагъ и немедленно предававшій ихъ уничтоженію, вовсе не одобрялъ такого собиранія документовъ и допускалъ этотъ образъ дйствіи лишь въ силу огромныхъ услугъ, оказанныхъ этимъ человкомъ; самъ отецъ Крабо признавалъ себя за главнаго дятеля, превосходящаго всхъ своимъ умомъ и ловко пользующагося услугами отца Филибена для упроченія своей власти. Въ самомъ дл, разв этотъ смиренный затворникъ не царилъ надъ умами лучшаго общества во всемъ округ? Разв женщины, которыхъ онъ исповдывалъ, семьи, которыя довряли ему воспитаніе своихъ дтей, — разв он не принадлежали ему всецло, покоренныя обаяніемъ его святости? И онъ гордился, что въ рукахъ его находятся уже нити, изъ которыхъ онъ сплететъ громадную сть и опутаетъ ею всю страну. На самомъ дл главнымъ работникомъ являлся по большей части отецъ Филибенъ, незамтно приготовлявшій вс средства для борьбы и обезпечивавшій побду. Такимъ скрытымъ дятелемъ онъ проявилъ себя въ особенности въ дл Симона, не уклоняясь ни отъ какого порученія, не питая отвращенія ни къ подпольной интриг, ни къ тайнымъ проискамъ; ловкій политикъ, не пренебрегавшій ршительно ничмъ, онъ остался въ дружб съ юношей, извстнымъ своимъ развратомъ, нын опаснымъ братомъ Горгіемъ, слдилъ за всми его поступками и въ то же время извлекалъ изъ этого опаснаго существа огромную выгоду, всегда готовый спасти его отъ позорной огласки, чтобы только не быть впутаннымъ въ дло вмст со своимъ главою, отцомъ Крабо, этою гордостью и украшеніемъ клерикализма.
Мальбуа опять пришло въ волненіе. Распространяемые первоначально слухи должны были подготовить почву: конгрегація усердно сяла повсюду смена возмущенія противъ тхъ беззаконныхъ дйствій, къ которымъ готовились евреи, желавшіе во что бы то ни стало добиться возвеличенія преступнаго Симона цною позора великолпнаго брата Горгія, святого человка, уважаемаго всею страною. Происходили совершенно необычайныя бесды съ родителями воспитанниковъ, даже съ тми, дти которыхъ обучались въ свтскихъ школахъ: клерикаламъ хотлось бытъ увренными въ ихъ поддержк.
