Двочка стояла, какъ вкопанная, между отцомъ и матерью; на дтскомъ личик ея лежала уже печать серьезности; она внимательно слушала, что говорили отецъ и мать. Когда возникали подобные споры, она старалась по возможности не подавать вида, что раздляетъ чье-либо мнніе, боясь обострить ссору. Своими умными глазами она смотрла то на одного, то на другого, словно умоляя не ссориться изъ-за нея; ее мучило сознаніе, что она служитъ постоянной причиной ихъ несогласія. Она была очень ласкова, очень нжна къ матери, но послдняя угадывала, что сердце ребенка лежитъ больше къ отцу, котораго дочь обожала; отъ него она унаслдовала ясный умъ, любовь къ правд и справедливости. Съ минуту Луиза въ смущеніи продолжала смотрть на родителей; лицо ея выражало самую нжную привязанность. Потомъ она кротко замтила:
— Больше всего мн хотлось бы, мама, и думать, и желать такъ, какъ думаете и желаете вы оба!.. Неужели теб желаніе папы кажется такимъ неблагоразумнымъ? Отчего бы и не подождать немного?
Мать была не въ силахъ продолжать споръ.
— Это не отвтъ, Луиза… Оставайся съ отцомъ, — меня ты больше не уважаешь и не слушаешься. Кончится тмъ, что вы меня выгоните отсюда.
Сказавъ это, она быстро ушла въ свою комнату и заперлась на ключъ; такъ поступала она теперь при малйшемъ противорчіи, такимъ образомъ кончались почти вс споры; и съ каждымъ разомъ она какъ будто уходила все дальше и дальше отъ столь дорогого ей прежде домашняго очага.
Одно событіе окончательно убдило ее, что у нея хотятъ незамтно отнять дочь. Мадемуазель Рузеръ, благодаря своей многолтней практик, должна была наконецъ получить мсто старшей преподавательницы, котораго она уже давно домогалась. Инспекторъ академіи Де-Баразеръ уступилъ назойливымъ просьбамъ депутатовъ и сенаторовъ-клерикаловъ, среди которыхъ боле всхъ шумлъ главный предводитель ихъ, графъ Гекторъ де-Сангльбефъ, — но только отчасти. Какъ бы въ вознагражденіе за эту уступку, онъ, съ присущимъ ему коварствомъ, назначилъ на открывшуюся въ то же время вакансію учительницы въ Мальбуа мадемуазель Мазелинъ, преподавательницу въ Жонвил, прежнюю сослуживицу Марка, которую онъ высоко цнилъ за ея ясный умъ и стремленіе къ правд и справедливости. Возможно, что инспекторъ академіи, всегда поддерживавшій тайно Марка, пожелалъ дать ему хорошаго товарища, одинаковыхъ съ нимъ взглядовъ, и избавить его отъ тхъ столкновеній, которыя безпрестанно происходили между нимъ и мадемуазель Рузеръ. Когда къ нему явился мэръ Филисъ и отъ имени городского совта выразилъ ему неудовольствіе по поводу такого выбора учительницы, инспекторъ сдлалъ удивленное лицо. Разв онъ не исполнилъ просьбы графа Гектора Сангльбефа? и разв онъ заслуживаетъ упрека, если, въ силу перемны состава чиновниковъ, онъ остановилъ свой выборъ на одной изъ самыхъ достойныхъ преподавательницъ, на которую до сихъ поръ еще никто не жаловался? Дйствительно, первое впечатлніе, произведенное этой двушкой, было самое пріятное; искренняя веселость и ласковое обращеніе съ перваго же дня подкупили воспитанницъ въ ея пользу. Кротость ея и усердіе были изумительны; въ своихъ двочкахъ — такъ она называла воспитанницъ — она стремилась воспитать будущихъ женщинъ, любящихъ женъ и матерей, свободныхъ духомъ воспитательницъ новаго свободнаго поколнія. Но она не водила дтей на службы, отмнила участіе ихъ въ процессіяхъ. Женевьева, знавшая мадемуазель Мазелинъ еще въ Жонвил, возмущалась и открыто выражала свое неудовольствіе вмст съ нсколькими другими семьями клерикальной партіи. Хотя она и не отзывалась съ похвалой о мадемуазель Рузеръ, постоянныя интриги которой нарушали ея семейный покой, но теперь она какъ будто жалла о ней; новая преподавательница, по ея мннію, не внушала къ себ никакого доврія, и отъ нея можно было ожидать самыхъ низкихъ поступковъ.
— Слышишь, Луиза, если мадемуазель Мазелинъ станетъ говорить вамъ что-либо непристойное, ты мн непремнно скажи. Я вовсе не желаю, чтобы у моего ребенка испортили душу.
Маркъ, въ присутствіи котораго это было сказано, счелъ нужнымъ вставить свое слово.
— Ты не понимаешь, что говоришь! Мадемуазель Мазелинъ развращаетъ дтскія души?! Давно ли ты восторгалась вмст со мною ея высокимъ умомъ, ея нжнымъ сердцемъ?
— О, я отлично понимаю, что ты на ея сторон! Вы точно созданы другъ для друга. Ну и ступай къ ней, отдай ей нашу дочь, — вдь меня для васъ не существуетъ.
И Женевьева, опять въ слезахъ, убжала въ свою комнату; Луиза послдовала за матерью и провела съ нею нсколько часовъ, плача и умоляя мать, чтобы она ихъ не покидала.
