Внезапно въ город распространилась невроятная новость, которая не на шутку взволновала вс умы. Адвокатъ Дельбо усплъ създить въ Парижъ я получить аудіенцію у министровъ, обращая ихъ вниманіе на пропись, полученную отъ г-жи Миломъ; неизвстно, какое вліятельное лицо пришло ему на помощь, но только въ конц концовъ онъ добился того, что въ Вальмари, у отца Филибена, былъ произведенъ обыскъ. Но удивительне всего былъ результатъ обыска. Полицейскій комиссаръ нагрянулъ совершенно неожиданно; онъ началъ безцеремонно рыться въ многочисленныхъ бумагахъ отца Филибена и во второй же связк нашелъ пожелтвшій отъ времени конвертъ, въ которомъ бережно хранился оторванный десять лтъ назадъ уголокъ прописи. Не признать его было невозможно: уголокъ точь-въ-точь подходилъ къ оторванному краю прописи, поднятой возл жертвы. Говорили, что отецъ Крабо, совершенно растерявшійся отъ такого открытія, немедленно спросилъ отца Филибена, откуда взялся у него этотъ уголокъ, и тотъ во всемъ ему признался. Онъ объяснилъ свой поступокъ совершенно инстинктивнымъ порывомъ: при вид на прописи штемпеля школы братьевъ его охватило такое безпокойство, что онъ не усплъ хорошенько обдумать, какъ уже оторвалъ уголокъ. и если онъ потомъ не сказалъ о своемъ поступк, то лишь до причин глубокаго убжденія въ виновности Симона, который умышленно оставилъ напоказъ эту подложную пропись, желая тмъ самымъ повредить церкви. Такимъ образомъ отецъ Филибенъ могъ гордиться своимъ поступкомъ: его порывъ и затмъ это молчаніе говорили объ его мужеств; онъ ставилъ церковь выше людского суда. Будь онъ зауряднымъ соучастникомъ преступленія, неужели онъ не уничтожилъ бы этого уголка? И если онъ сохранилъ его, то неужели не очевидно его желаніе возстановить всю правду, когда настанетъ время? На самомъ дл многіе видли въ такой неосторожности доказательство его страсти къ собиранію всевозможныхъ документовъ, а, можетъ быть, и умыселъ удержать въ своихъ рукахъ оружіе для самозащиты. Говорили, что отецъ Крабо, уничтожавшій вс бумаги до получаемыхъ визитныхъ карточекъ включительно, былъ вн себя отъ этой глупой привычки сохранять всевозможныя бумажки, листки и записки. Нкоторые шли еще дальше и повторяли первый крикъ негодованія, вырвавшійся у отца Крабо: «Какъ! Я приказалъ ему сжечь ршительно все, а онъ вотъ что оставилъ!» Впрочемъ, на слдующій же день посл вечерняго обыска отецъ Филибенъ, который еще ни разу не попадалъ подъ арестъ, исчезъ. На вопросы благочестивыхъ горожанъ, освдомлявшихся о дальнйшей судьб отца Филибена, имъ было отвчено, что отецъ Пуарье, благочинный Бомона, ршилъ отправить его въ одинъ изъ монастырей Италіи, гд онъ и остался, навки отршенный отъ міра.
Пересмотръ дла Симона казался теперь неизбжнымъ. Дельбо торжествовалъ; онъ тотчасъ же пригласилъ къ себ Давида и Марка, чтобы обсудить вмст характеръ прошенія, которое надо было послать министру юстиціи. Дельбо не ошибся въ своемъ предположеніи, что оторванный уголокъ съ печатью школы братьевъ не уничтоженъ; его же стараніями была вызвала эта находка — новое доказательство оправданія, совершенно достаточное для кассированія ршенія бомонскаго суда. Онъ находилъ, что въ данный моментъ можно удовольствоваться даже однимъ этимъ доказательствомъ, не останавливаясь на противозаконномъ сообщеніи предсдателя Граньона присяжнымъ, еще не вполн доказанномъ, но которое несомннно разъяснится во время процесса. Ему казалось, что врне всего было бы начать съ брата Горгія; правда обнаруживалась, показаніе экспертовъ уничтожалось, неопровержимая истина выступала наружу; а возстановленіе всей прописи со штемпелемъ и съ подписью брата давало возможность обвинить отца Филибена, какъ соучастника въ преступленіи, за его укрывательство и обманъ. Давидъ и Маркъ ушли отъ Дельбо, твердо ршившись начатъ дло. На слдующій же день Давидъ написалъ министру письмо, въ которомъ онъ обвинялъ брата Горгія въ насиліи и убійств Зефирена — преступленіе, изъ-за котораго братъ его уже десять лтъ отбываетъ наказаніе.
