Общество сразу замтило внезапное исчезновеніе отца Крабо: слишкомъ хорошо была извстна всмъ его изящная вншность, его красивая фигура на прогулкахъ по алле Жафръ. Онъ пересталъ показываться на улиц, и въ этой потребности уединенія вс увидли лишнее доказательство хорошаго тона и глубокаго благочестія; друзья его отзывались о немъ съ благоговйнымъ умиленіемъ. Отецъ Филибенъ тоже скрылся; оставались лишь братъ Фульгентій и Горгій. Первый попрежнему ставилъ всхъ въ неловкое положеніе своими необдуманными выходками и неудачными поступками, такъ что вскор между клерикалами стали распространяться тревожные слухи; по всей вроятности, изъ Вальмари былъ полученъ приказъ ради общаго блага пожертвовать этимъ братомъ. Но настоящимъ героемъ былъ несомннно братъ Горгій; къ обвиненію онъ относился съ удивительнымъ нахальствомъ. Вечеромъ того же самаго дня, какъ было опубликовано обличительное письмо Давида, онъ поспшилъ въ редакцію «Маленькаго Бомонца» для возраженій; онъ поносилъ евреевъ, выдумывалъ небылицы, облекалъ правду геніальною ложью, которая могла сбить съ толку даже самыя умныя головы; онъ язвительно замтилъ, что, вроятно, у всхъ преподавателей есть привычка расхаживать по улицамъ съ прописями въ карманахъ; онъ отрицалъ все: и подлинность подписи, и подлинность штемпеля, объясняя, что Симонъ, поддлавъ его подпись, очень свободно могъ раздобыть и штемпель школы, а не то такъ поддлать и его. Это была гнусная ложь; тмъ не мене онъ повторялъ ее такъ громко, съ такими рзкими жестами, что новой версіи поврили; она была принята оффиціально за истину. Съ той самой минуты «Маленькій Бомонецъ» безъ всякихъ колебаній призналъ исторію о фальшивой печати, какъ призналъ раньше фальшивую подпись, опять указывая на коварное, заране обдуманное намреніе Симона свалить совершенное имъ преступленіе на уважаемаго монаха, чтобы только очернить церковь. И дерзкая выдумка подкупила жалкіе умы средняго класса, пріученные цлымъ рядомъ вковъ къ слпому повиновенію; братъ Горгій выросъ въ ихъ глазахъ въ такого же мученика вры, какъ отецъ Филибенъ. Лишь только онъ гд-нибудь показывался, его привтствовали радостными криками, женщины цловали края его одежды, дти подходили подъ благословеніе; и у него хватало безстыдства и храбрости обращаться къ толп съ воззваніями и выставлять себя напоказъ, словно онъ дйствительно сознавалъ себя народнымъ кумиромъ и былъ увренъ въ успх. Но въ этой увренности свдующіе люди, которымъ была извстна вся правда, угадывали отчаянную муку несчастнаго, принужденнаго разыгрывать жалкую роль, несостоятельность которой онъ сознавалъ лучше другихъ; ясно было, что на сцен оставленъ одинъ актеръ, трагическая маріонетка, которую приводили въ движеніе невидимыя руки. Хотя отецъ Крабо и удалился со смиреніемъ въ свою холодную, убогую келью въ Вальмари, его черная тнь то и дло мелькала на сцен, и легко было догадаться, что его проворныя руки дергаютъ веревки, выводятъ на сцену кривлякъ, работаютъ для спасенія партіи.
Но, несмотря на самые рзкіе удары, несмотря на сопротивленіе всхъ реакціонныхъ силъ, дйствовавшихъ заодно, министръ юстиціи передалъ просьбу о пересмотр дла, поданную ему Давидомъ отъ имени жены Симона и его дтей, кассаціонному суду. Это была первая побда истины, которая какъ будто удручила партію клерикаловъ. Но на слдующій же день битва разгорлась снова; весь кассаціонный судъ былъ втоптанъ въ грязь, его оскорбляли, обвиняли въ продажности. «Маленькій Бомонецъ» точно опредлялъ суммы, полученныя отъ евреевъ, поносилъ предсдателя суда, главнаго прокурора и всхъ остальныхъ членовъ, разсказывая про нихъ возмутительныя подробности, изощряясь во всевозможной лжи. Въ продолженіе двухъ мсяцевъ, пока длилось слдствіе, грязь лилась ркою; неправда, обманъ, даже преступленія были пущены въ ходъ, чтобы только остановить неумолимое правосудіе. Наконецъ, посл интересныхъ судебныхъ преній, во время которыхъ нкоторые судьи проявили изумительную ясность сужденій и блестящій примръ безпристрастности, приговоръ былъ постановленъ, и какъ ни очевиденъ былъ исходъ дла съ самаго начала, приговоръ всетаки ошеломилъ всхъ, какъ громовой ударъ. Судъ призналъ просьбу о пересмотр законной и объявилъ, что все слдствіе по этому длу онъ беретъ на себя.
