Въ этотъ вечеръ Маркъ, по окончаніи занятій въ школ, расхаживалъ одинъ по своему садику. Нжныя весеннія сумерки спускались на землю. Луизы еще не было дома: мадемуазель Мазелинъ оставляла ее иногда у себя, какъ одну изъ любимыхъ ученицъ. Женевьева тотчасъ же посл завтрака ушла къ своей бабушк, гд она теперь проводила цлые дни. Какъ ни благоухала сирень въ тепломъ вечернемъ воздух, Маркъ не въ силахъ былъ разогнать своихъ черныхъ думъ о разрушенной семейной жизни. Онъ настоялъ на своемъ и не позволилъ дочери ходить на исповдь; Луиза перестала даже брать уроки катехизиса, такъ какъ кюрэ не пожелалъ наставлять ее въ вр, если она отказывается отъ исповди. Но ему приходилось утромъ и вечеромъ воевать со своею женою, которая сходила съ ума отъ мысли, что Луиза обречена проклятію; она чувствовала себя виновной, что у нея нтъ достаточно энергіи, чтобы склонить дочь къ подчиненію своей вол. Она припоминала свою конфирмацію, лучшій день ея жизни, — вся въ бломъ, кругомъ иміамъ, зажженныя свчи; она избираетъ кроткаго Іисуса своимъ небеснымъ женихомъ и приноситъ ему клятву въ вчной любви. Неужели дочь ея будетъ лишена такого блаженства, словно падшая, похожая на звря, у котораго нтъ религіи? И она пользовалась малйшимъ случаемъ, чтобы вырвать у мужа согласіе, превращая домашній очагъ въ поле битвы: самыя ничтожныя причины порождали безконечные споры.
Ночь, полная нги, медленно спускалась на землю. Маркъ чувствовалъ страшную истому и изумлялся, какъ можетъ онъ — одинъ изъ троихъ — отстаивать свои взгляды съ такимъ жестокимъ мужествомъ. Ему вспоминалась вся его прежняя вротерпимость: вдь допустилъ же онъ крещеніе своей дочери, — отчего бы и теперь не разршить ей приготовиться къ конфирмаціи? Т объясненія, которыя приводила его жена, объясненія, передъ которыми онъ долгое время преклонялся, не были лишены нкоторой силы: уваженіе свободы личности, права матери, требованія совсти. Въ семь мать неизбжно является воспитательницей и наставницей, въ особенности когда дло касается воспитанія дочерей. Если же онъ не обращалъ никакого вниманія на ея взгляды, поступалъ наперекоръ ея задушевнымъ желаніямъ, то, значитъ, онъ самъ желалъ разрушить семью. Внутренняя связь была порвана, семейное счастіе уничтожено, родители и ребенокъ находились во взаимной вражд, и семья, гд прежде царили миръ и согласіе, испытывала теперь страшныя муки. Охваченный такими мрачными думами, онъ бродилъ по узенькимъ дорожкамъ сада, спрашивая самого себя, на какую уступку онъ можетъ еще согласиться, чтобы вернуть хотя долю счастья и покоя.
Марка сильно угнетала мысль — не онъ ли самъ виноватъ въ томъ ужасномъ несчастіи, которое на него обрушилось? Ему уже не разъ приходило на умъ, что на его отвтственности лежитъ великій грхъ: почему онъ не принялся съ самаго начала своей семейной жизни за нравственное перевоспитаніе Женевьевы, почему онъ всми силами не пытался внушить ей свои принципы и взгляды. Въ первое время посл брака Женевьева ему принадлежала вся: она отдавалась ему съ полнымъ довріемъ, готовая не только на тлесный, но и на духовный союзъ. Въ то время онъ имлъ возможность вырвать эту женщину изъ рукъ іезуитовъ и освободить этого взрослаго ребенка отъ вчнаго страха передъ мученіями ада; онъ могъ сдлать изъ нея человка сознательной мысли, настоящей подругой свободнаго дятеля, способной познать истину и справедливость. При первыхъ происшедшихъ между ними недоразумніяхъ у Женевьевы вырвался вполн справедливый упрекъ: «Ты самъ виноватъ въ томъ, что наши взгляды расходятся. Ты долженъ былъ просвтить меня. Я была воспитана въ извстныхъ принципахъ; все несчастье въ томъ, что ты не сумлъ внушить мн иныхъ воззрній». Теперь наступила пора, когда Женевьева уклонялась отъ воздйствій на нее и находила убжище въ своей непоколебимой вр, которой гордилась. Марку оставалось лишь упрекать себя, что онъ пропустилъ удобный случай, и горько раскаиваться въ своемъ ослпленіи влюбленнаго поклонника, который умлъ лишь восхищаться любимой женщиной, не пытаясь проникнуть въ глубину ея духовнаго міра; такъ прошла чудная весенняя пора ихъ любви, безъ малйшей попытки просвтить ту, которую онъ выбралъ себ въ подруги. Въ то время онъ самъ еще примирялся со многими компромиссами, не выступалъ еще ршительнымъ защитникомъ истины и, увренный въ любви Женевьевы, разсчитывалъ на то, что суметъ удержать ее въ своей власти. Вс переживаемыя имъ въ настоящую минуту страданія происходили отъ излишней гордости и самонадянности мужчины, ослпленнаго любовью, которая заглушала въ немъ проницательнаго мыслителя.
