Среди такого взволнованнаго состоянія умовъ начались первыя засданія суда въ Розан по пересмотру дла Симона. Его наконецъ перевезли во Францію, хотя состояніе его здоровья продолжало внушать опасеніе; онъ еще не вполн излечился отъ той злокачественной лихорадки, которая замедлила его отъздъ. Даже во время пути боялись за его жизнь, боялись, что силы ему измнятъ. При высадк Симона во Франціи были приняты вс мры къ тому, чтобы сдлать это тайно, въ предупрежденіе насилій или оскорбленій со стороны толпы; въ Розанъ его перевезли ночью, окольными путями, никому неизвстными. Помстили Симона въ тюрьму поблизости окружнаго суда, такъ что ему приходилось только переходить черезъ улицу, чтобы предстать передъ судьями; его всячески охраняли и берегли, какъ самую драгоцнную личность, точно отъ него зависло благополучіе всей Франціи. Жена Симона, Рахиль, первая свидлась съ нимъ посл столь долгой, мучительной разлуки. Дти не присутствовали при свиданіи: они оставались въ Мальбуа у Лемановъ. Что испытали супруги, обнявшись посл всхъ пережитыхъ страданій! Рахиль вышла изъ тюрьмы вся въ слезахъ; она нашла мужа страшно измнившимся, худымъ, слабымъ, съ поблвшими волосами. Симонъ ничего не зналъ о событіяхъ, происходившихъ во Франціи въ то время, какъ онъ отбывалъ каторгу; его извстили о пересмотр дла короткимъ сообщеніемъ кассаціоннаго суда, безъ всякихъ подробностей. Такое ршеніе не удивило его, потому что въ немъ жила увренность, что такъ и должно было случиться; онъ не падалъ духомъ, онъ твердо врилъ, что справедливость должна восторжествовать, и эта вра помогала ему переносить вс мученія и бороться съ приступами опасной болзни. Онъ хотлъ жить, чтобы свидться со своими и вернуть дтямъ незапятнанное имя. Настроеніе его было все время очень мучительное: его преслдовала одна мысль — разъяснить ужасное злодйство, за которое осудили невиннаго. Кто же былъ настоящій виновникъ? Какъ только Симона привезли въ тюрьму, къ нему явились Давидъ и Дельбо и сообщили ему о той ужасной борьб, которая разгорлась посл его осужденія между двумя враждебными лагерями. Тогда Симонъ точно забылъ вс свои мученія; они показались ему не стоящими вниманія, сравнительно съ тмъ великимъ движеніемъ, которое вызвало въ обществ стремленіе къ познанію истины и справедливости. Онъ, впрочемъ, вообще неохотно говорилъ о своихъ страданіяхъ и только замтилъ, что терплъ не отъ товарищей по несчастію, а отъ сторожей, которые были приставлены къ нимъ начальствомъ; это были настоящіе зври, разбойники, доводившіе осужденныхъ до полнаго отчаянія, замучивая ихъ на смерть. Только благодаря выносливости той расы, къ которой принадлежалъ, и личному упорству, онъ избгнулъ смерти. Симонъ сохранилъ свою ясность духа и спокойно выслушивалъ сообщенія брата и Дельбо, лишь изрдка наивно удивляясь, что изъ-за его дла могли возникнуть столь поразительныя осложненія.
