Маркъ записался въ качеств свидтеля и взялъ отпускъ. чтобы отправиться въ Розанъ за нсколько дней до начала процесса. Онъ уже засталъ тамъ Давида и Дельбо, готовыхъ къ тому, чтобы дать послднее ршительное сраженіе. Давидъ, обыкновенно такой спокойный и уравновшенный, поразилъ Марка своимъ разстроеннымъ и озабоченнымъ видомъ. Дельбо также утратилъ свое обычное веселое мужество; процессъ Симона имлъ для него громадное значеніе: онъ долженъ былъ установить его славу, какъ адвоката, и упрочить ту популярность, которая общала ему успхъ на предстоящихъ выборахъ депутатовъ соціалистической партіи. Если онъ выиграетъ дло, то, вроятно, очень скоро побдитъ и Лемарруа и явится его замстителемъ въ Бомон. Но въ послднее время Дельбо и Давидъ начали наблюдать очень опасные признаки, такъ что даже и Маркъ встревожился, попавъ въ атмосферу, господствовавшую въ Розан, въ который онъ възжалъ, окрыленный надеждою. Всюду, даже въ Мальбуа, оправданіе Симона казалось несомнннымъ всякому здравомыслящему человку. Въ откровенной бесд даже приверженцы отца Крабо не скрывали, что ихъ дла обстояли плохо. Изъ Парижа приходили самыя благопріятныя извстія; министръ былъ увренъ, что развязка процесса окончится торжествомъ справедливости, и спокойно ожидалъ конца дла, получивъ самыя благопріятныя свднія отъ своихъ агентовъ о членахъ суда и состав присяжныхъ. Но въ Розан царило совсмъ иное настроеніе: по улицамъ носилось какое-то смутное дуновеніе лжи и коварства; оно западало въ душу и туманило разсудокъ. Розанъ былъ старинный городъ, когда-то центръ цлой округи, но теперь значительно утратившій свое значеніе и пришедшій въ упадокъ; жители его были проникнуты монархическими и религіозными идеями и сохранили фанатизмъ прошлыхъ вковъ. Поэтому для клерикаловъ этотъ городъ представлялъ отличную почву, на которой они легко могли одержать побду и сохранить за собою право свободнаго преподаванія, восторжествовать надъ свтской школой и удержать такимъ образомъ власть надъ воспитаніемъ будущихъ поколній. Оправданіе Симона явилось бы возстановленіемъ чести свтской школы; мысль освободилась бы отъ тисковъ, въ которыхъ ее держали клерикалы, и, окрыленная истиной и справедливостью, она бы создала новое поколніе гражданъ, способныхъ воспринять идеи солидарности и всеобщаго мира. Осужденіе Симона привело бы, наоборотъ, къ торжеству конгрегаціонныхъ школъ, къ мрачному гнету всякаго суеврія и невжества. Никогда еще Маркъ не сознавалъ съ такою ясностью, насколько важно для Рима выиграть это сраженіе, и не сомнвался въ томъ, что представители его приняли вс мры къ обезпеченію за собою побды, не брезгая никакими интригами, и работали втихомолку, пуская въ ходъ таинственныя пружины.
Дельбо и Давидъ посовтовали ему быть очень осторожнымъ. Ихъ самихъ охраняли агенты тайной полиціи, изъ опасенія какой-нибудь предательской ловушки; на слдующій день, выйдя на улицу, Маркъ замтилъ, что и за нимъ ходятъ какія-то странныя личности. Вдь и онъ былъ другомъ Симона, преподавателемъ свтской школы, врагомъ клерикаловъ; они желали его погибели, и Маркъ чувствовалъ, что окруженъ со всхъ сторонъ скрытою враждою, коварною ненавистью, готовой убить его изъ-за угла; уже но этому одному можно было судить о томъ, кто были его враги — ярые фанатики, пролившіе столько крови въ продолженіе цлаго ряда вковъ. Маркъ очень скоро постигъ, въ какомъ напряженномъ страх находятся вс сторонники Симона; весь городъ носилъ какой-то мрачный отпечатокъ; ставни были заперты, какъ во времена эпидемій. Розанъ вообще представлялъ мало оживленія, а лтомъ казался совсмъ пустыннымъ. Рдкіе прохожіе оглядывались по сторонамъ, а торговцы прятались въ лавкахъ и со страхомъ смотрли изъ оконъ, точно боялись, что ихъ ограбятъ. Составъ присяжныхъ сильно смутилъ умы горожанъ; ихъ имена произносились шопотомъ, причемъ считалось за истинное несчастье быть сродни которому-нибудь изъ нихъ. Не трудно себ представить то давленіе со стороны матерей, сестеръ и женъ, которое производилось на присяжныхъ подъ руководствомъ разныхъ монаховъ, іезуитовъ и кюрэ. Въ Розан вс женщины отличались крайнимъ ханжествомъ, составляли религіозно-благотворительныя общества и всецло находились подъ властью духовенства. Понятно, что он ополчились противъ дьявольскаго навожденія, которое имъ мерещилось въ процесс Симона. Еще за недлю до начала судебныхъ засданій весь городъ былъ охваченъ разгорвшейся борьбой, не было дома, гд бы не происходили самыя горячія стычки; несчастные присяжные замыкались у себя, не смя показаться на улиц; совсмъ незнакомые люди пугали ихъ свирпыми взглядами, вскользь брошенными угрозами мщенія, если они уклонятся отъ обязанностей истинныхъ сыновъ церкви.
