Процессъ начался въ понедльникъ, въ жаркій іюльскій день. Защита вызвала, кром Граньона, еще многочисленныхъ свидтелей, а его ршила поставить на очную ставку съ бывшимъ старшиной присяжныхъ, Жакеномъ. Въ числ свидтелей находились Миньо, мадемуазель Рузеръ, слдственный судья Дэ, Морезенъ, Сальванъ, Себастіанъ и Викторъ Миломъ, Полидоръ Сукэ, дти Бонгаровъ, Долуаровъ и Савена. Защита вызвала также отца Крабо, отца Филибена, брата Фульгентія и брата Горгія; но всмъ было извстно, что три послднихъ не явятся. Прокуроръ республики вызвалъ со своей стороны всхъ свидтелей, выступавшихъ на первомъ процесс. Тихія и пустынныя улицы Розана въ то утро, когда началось дло, представляли рдкое оживленіе, благодаря масс свидтелей, которые потянулись въ судъ; къ нимъ присоединились журналисты и просто любопытные, которыхъ прізжало большое количество съ каждымъ поздомъ. Вокругъ зданія суда густая толпа народу стояла съ шести часовъ утра, волнуясь отъ любопытства хоть издали посмотрть на Симона. Но значительные отряды солдатъ удалили толпу и очистили вс улицы поблизости зданія суда; Симонъ прошелъ между сплошными рядами солдатъ, такъ что никто не могъ его увидть. Было восемь часовъ утра, когда началось засданіе; выбрали такой ранній часъ, чтобы не затягивать засданія до наступленія полуденнаго зноя.
Зала суда въ Розан не походила на залу Бомона, только что отдланную и блествшую позолотой при яркомъ свт, который врывался черезъ восемь высокихъ оконъ. Окружный судъ въ Розан засдалъ въ старинномъ феодальномъ замк и занималъ небольшой, длинный залъ съ низкими потолками; стны были отдланы рзнымъ дубомъ, а сквозь маленькія амбразуры оконъ получалось лишь немного свта. Вся обстановка напоминала прежнія судилища инквизиціи. На засданіе могло проникнуть лишь небольшое число дамъ, одтыхъ въ темные наряды. Почти вс скамьи были заняты свидтелями, а между ними, въ проходахъ, стояла публика. Уже съ семи часовъ утра залъ былъ биткомъ набитъ; подавленные суровостью обстановки, почти вс присутствующіе хранили угрюмое молчаніе, и слышался только глухой гулъ отъ сдержанныхъ движеній; но разгорвшіяся лица и сверкавшіе взоры говорили о напряженномъ ожиданіи. Вс страсти точно находились подъ срудомъ; казалось, что здсь, въ этомъ подземель, готовилось что-то ужасное, которое должно было совершиться въ полумрак, среди полнйшей тишины.
Какъ только Маркъ услся на свое мсто, неподалеку отъ Давида, онъ почувствовалъ весь ужасъ этой сдержанной, злобной, угрожающей тишины, и ему сдлалось такъ жутко, точно надъ нимъ обрушился потолокъ. Онъ замтилъ, какъ вс взгляды направились въ ихъ сторону; особенное любопытство возбуждалъ Давидъ. Наконецъ появился Дельбо, блдный, но мужественный; тогда вс уставились на него, желая прочесть на его лиц то волненіе, которое должна была вызвать гнусная статья, помщенная въ «Маленьконъ Бомонц». Но адвокатъ стоялъ, выпрямившись во весь свой ростъ, какъ бы облачившись въ непроницаемую броню презрнія и отважной ршимости, и улыбался своимъ друзьямъ. Маркъ обратилъ свое вниманіе на присяжныхъ, разсматривая одного за другимъ, по мр того, какъ они входили въ залъ, словно желая узнать по лицу каждаго, каковы были эти люди, которымъ поручена была важная миссія исправить людскую несправедливость, искупить великій грхъ. Большинство представляло собою невзрачныхъ съ виду людей, мелкихъ торгашей и буржуа; между ними былъ одинъ аптекарь, одинъ ветеринаръ, два капитана въ отставк. На всхъ лицахъ лежалъ отпечатокъ мрачной тревоги, упорное желаніе скрыть внутреннее смущеніе. Они были подавлены тми непріятностями, которыя имъ пришлось испытывать съ той минуты, какъ имена ихъ стали извстны. У многихъ были блдныя, бритыя лица, лица ханжей, привыкшихъ къ лицемрному благочестію; другіе же были толстые, упитанные, страдавшіе одышкой; замтно было, что они уже успли пропустить не одну рюмочку, чтобы немного пріободриться. Чувствовалось, что эти люди являлись представителями старозавтнаго клерикальнаго городка, застроеннаго монастырями и казармами; страшно было подумать, что такимъ личностямъ, забитымъ средою, съ вялымъ умомъ и ложно направленною совстью, было поручено великое дло торжества справедливости.
