Вдругъ вс присутствующіе точно замерли отъ волненія, и Маркъ ощутилъ такую душевную боль, какой не испытывалъ за всю свою жизнь. Онъ не видлъ еще Симона, и вдругъ онъ предсталъ передъ нимъ на скамь подсудимыхъ, какъ разъ за спиною Дельбо. Страшно было смотрть на этого маленькаго, тщедушнаго человчка, съ измученнымъ лицомъ, почти голымъ черепомъ, лишь кое-гд покрытымъ поблвшими волосами. Неужели этотъ умирающій, эта жалкая тнь — его бывшій товарищъ, котораго онъ когда-то знавалъ за подвижного и дятельнаго человка? Хотя онъ никогда не обладалъ особенно внушительною наружностью, хотя голосъ его былъ слабъ и движенія торопливы, но его воодушевляла вра въ свое призваніе и юношеская бодрость. И вотъ каторга вернула его изможденнымъ страдальцемъ, жалкимъ отребьемъ человка. и лишь въ глазахъ его сверкали неугасаемая воля и непобдимое мужество. Его только и можно было узнать по этимъ глазамъ: они объясняли его упорное сопротивленіе, горли надеждой на конечную побду и на торжество тхъ идеаловъ, которыми онъ былъ проникнутъ. Вс взгляды обратились на него; но онъ даже не замтилъ ихъ, потому что весь былъ погруженъ въ свой внутренній міръ, и самъ обвелъ блуждающимъ взоромъ всхъ присутствующихъ, не видя никого. Вдругъ по его лицу промелькнула необыкновенно ласковая улыбка: онъ замтилъ Давида и Марка, и Маркъ почувствовалъ, какъ Давидъ задрожалъ всмъ тломъ.
Въ четверть восьмого приставъ провозгласилъ, что судъ идетъ. Вс встали и потомъ снова услись на свои мста. Маркъ, который помнилъ шумную, не сдержанную, бушующую публику въ Бомон, удивился тяжелому молчанію настоящаго собранія, хотя прекрасно понималъ, сколько страшной злобы таилось въ этомъ кажущемся равнодушіи толпы, тсно сплотившейся въ мрачномъ подземель. Видъ несчастной жертвы только слегка оживилъ эту толпу, вызвалъ легкій шопотъ, но какъ только появился судъ, вс снова застыли въ напряженномъ ожиданіи. На мст прежняго добродушнаго и грубоватаго Граньона возсдалъ новый предсдатель, Гюбаро, очень вжливый, изящный въ своихъ движеніяхъ и сладкорчивый. Этотъ маленькій человчекъ какъ будто весь былъ пропитанъ елейнымъ настроеніемъ, ласковая улыбка не сходила съ его лица, но взглядъ его холодныхъ, срыхъ глазъ напоминалъ острый блескъ стали. Также мало походилъ и на прежняго прокурора реепублики, блестящаго Рауля де-ла-Биссоньера, настоящій прокуроръ, Пакаръ, очень высокій, худой, точно высохшій, и озабоченный смыть свое позорное прошлое быстрымъ повышеніемъ. Направо и налво отъ предсдателя сидли члены суда, личности совершенно незначащія, которые имли такой видъ, точно они въ сущности совсмъ не нужны и не несутъ никакой отвтственности. Прокуроръ сейчасъ же началъ раскладывать передъ собою цлую кипу бумагъ, которыя онъ перелистывалъ быстрымъ и рзкимъ движеніемъ руки.
