Посл исполненія первыхъ формальностей и посл того, какъ былъ утвержденъ составъ присяжныхъ, началась перекличка свидтелей, которые вс одинъ за другимъ выходили изъ зала. Маркъ долженъ былъ выйти вмст съ прочими. Затмъ предсдатель Гюбаро приступилъ, не торопясь, къ допросу Симона. Онъ говорилъ безучастнымъ голосомъ, въ которомъ чувствовалась неумолимая жестокость; всякая его фраза была составлена съ необыкновенною ловкостью и попадала въ цль, какъ оружіе, направленное умлой рукой. Его допросъ тянулся мучительно долго; онъ повторялъ каждую подробность прежняго слдствія, которое было уничтожено ршеніемъ кассаціоннаго суда; вс были очень удивлены такимъ пріемомъ, такъ какъ предполагали, что все прежнее будетъ оставлено въ сторон, и судъ ограничится разсмотрніемъ тхъ вопросовъ, которые подали поводъ къ кассаціи; но вскор стало очевиднымъ, что судъ, собранный въ Розан, не придаетъ никакого значенія тому, что установлено дознаніемъ, вызвавшимъ вопросъ о кассаціи, и что предсдатель суда, пользуясь своимъ правомъ, ршилъ пересмотрть все дло Симона съ самаго начала. Вскор, но тмъ вопросамъ, которые онъ задавалъ, можно было понять, что вс пункты обвиненія остались такими же, какими были и на первомъ разбирательств дла. Опять начался допросъ о томъ, какъ Симонъ вернулся изъ Бомона по желзной дорог, пріхалъ въ Мальбуа безъ двадцати минутъ одиннадцать, зашелъ проститься къ Зефирену, который ложился въ кровать, какъ онъ бросился на него въ припадк безумія и наконецъ задушилъ его; только дойдя до этого пункта допроса, предсдатель ввелъ нкоторое измненіе, вызванное найденнымъ у отца Филибена оторваннымъ уголкомъ отъ прописи, на которомъ былъ штемпель школы братьевъ: теперь. Симона обвиняли въ томъ, что онъ добылъ себ эту пропись, заказалъ подложный штемпель и поддлалъ на углу прописи подпись отца Горгія. Повторялась всмъ извстная глупая исторія, нелпость которой понималъ даже братъ Горгій, признавшійся въ томъ, что подпись его не поддльна. Итакъ, все прежнее обвиненіе оставалось въ прежней сил и было дополнено лишь новой, грубой выдумкой, основанной на показаніяхъ экспертовъ Бадоша и Трабю, которые настаивали на безошибочности своей экспертизы, несмотря на полное признаніе брата Горгія. Для того, чтобы всмъ. была ясна сразу его точка зрнія, прокуроръ Пакаръ позволилъ себ вмшаться въ допросъ и обратиться къ обвиняемому, желая получить отъ него точныя отрицанія по поводу предполагаемой поддлки штемпеля.
Въ продолженіе этого длиннаго допроса обвиняемый держалъ себя такъ равнодушно, и видъ его былъ такой жалкій, что онъ никому не внушалъ сочувствія. Большинство, въ томъ числ и частъ его друзей, ожидали встртить въ немъ человка возмущеннаго, грознаго судью, который явится на судъ, скрестивши руки и требуя возмездія за т страданія, которыя онъ перенесъ; точно мертвый, возставшій изъ гроба, предстанетъ онъ передъ своими судьями. Симонъ же отвчалъ упавшимъ голосомъ, дрожа временами отъ приступовъ все еще его мучившей лихорадки, безъ всякаго признака возмущенія оскорбленной невинности, и, глядя на него, вс почувствовали сильное разочарованіе, а враги его объявляли во всеуслышаніе, что самый видъ его являлся уликой его преступности, печать которой лежала на всемъ его существ. Только одинъ разъ онъ вышелъ изъ себя, когда предсдатель спросилъ его о подложности штемпеля; Симону впервые приходилось слышать объ этомъ новомъ обвиненіи. Никакой серьезной улики не было; говорилось только, что какая-то женщина слышала отъ какого-то рабочаго, что онъ исполнилъ учителю школы въ Мальбуа довольно странный заказъ. Рзкій отвтъ Симона заставилъ председателя умолкнуть, тмъ боле, что и Дельбо всталъ, намреваясь опротестовать подобную настойчивостъ. Прокуроръ республики замтилъ, что хотя работника и не удалось разыскать, но самый фактъ тмъ не мене остается вполн правдоподобнымъ.
Когда вечеромь Дельбо сообщилъ Марку подробности перваго засданія, онъ догадался, какой адскій планъ замышляется врагами истины и справедливости; сердце его сжалось передъ новымъ, небывалымъ назрвающимъ преступнымъ умысломъ. Его нисколько не удивляло спокойное, скромное поведеніе Симона, увреннаго въ сил своей невинности и неспособнаго на жалкую комедію съ цлью задобрить аудиторію притворною чувствительностью. Но Маркъ отдавалъ себ полный отчетъ въ томъ, что поведеніе Симона не могло произвести благопріятнаго для подсудимаго впечатлнія; онъ особенно ясно чувствовалъ все возрастающую враждебность президента, придававшаго необыкновенное значеніе самымъ ненужнымъ вопросамъ, давно исчерпаннымъ, съ цлью произвести неблагопріятное впечатлніе и навести на предположеніе о вторичномъ осужденіи обвиняемаго. Давидъ, отъ котораго онъ не счелъ себя въ прав скрыть свои мрачныя предчувствія, самъ былъ въ отчаяніи; первое засданіе суда произвело на него ужасно тяжелое впечатлніе, и въ немъ тоже зародились мрачныя сомннія относительно исхода дла; крупныя слезы катились у него изъ глазъ, когда онъ бесдовалъ съ Маркомъ объ ихъ общемъ гор.
