— Да, да, отецъ, я знаю. Она мн призналась. Еслибы ты зналъ, сколько упрековъ пришлось еи вынести отъ бабушки, которая была очень недовольна тмъ, что мама читала вс газеты, сама ходила каждое утро и покупала полный отчетъ о засданіяхъ. Бабушка собиралась сжечь эти нечестивые листки, но мама запиралась въ своей комнат и цлые дни проводила за чтеніемъ… Я тоже все прочла, — мама мн позволила. О дорогой отецъ! Какое это ужасное дло! Несчастный, невинный страдалецъ! Сколько злобы выказали эти жестокіе люди, которые терзали его! Еслибы я только могла, я бы еще сильне полюбила тебя за то, что ты любилъ и защищалъ его.
Она обняла Марка и ласкала его, пока онъ, несмотря на свое горе, отвтилъ ей нжной улыбкой; его душевныхъ ранъ точно коснулся цлительный бальзамъ. Онъ улыбался, думая о своей жен, своей дочери, которыя теперь знали и поняли все — и шли къ нему навстрчу.
— Ея милое, дорогое письмо, — шепталъ онъ, — утшило меня, успокоило; надежда оживила душу. Неужели счастье улыбнется мн посл столькихъ испытаній? Мать говорила съ тобою обо мн? Понимаетъ ли она, сколько я выстрадалъ? Я всегда думалъ, что въ тотъ день, когда она все узнаетъ, она вернется!
Но Луиза ласково пригрозила ему и сказала:
— Не заставляй меня выболтать теб то, что еще должно оставаться въ секрет. Я бы лгала, еслибы стала сообщать теб слишкомъ хорошія всти. Дла наши идутъ не дурно, — вотъ и все… Будь терпливъ и надйся на свою дочь, которая старается быть такою же благоразумною и ласковою, какъ ея обожаемый отецъ.
Луиза сообщила, что здоровье госпожи Бертеро очень плохо. Несчастная много лтъ страдала болзнью сердца, которая, благодаря послднимъ событіямъ, приняла угрожающій характеръ. Постоянные крики и ссоры старухи Дюпаркъ, злобное настроеніе, царившее въ мрачномъ домик, очень разстраивали больную; она постоянно вздрагивала, пугалась и потомъ долго не могла придти въ себя. Поэтому она въ послднее время не спускалась въ маленькій салонъ, а оставалась въ своей комнат и, лежа на кушетк, смотрла изъ окна, своими печальными глазами, на пустынную площадь Капуциновъ, вспоминая былыя радости, безвозвратно утраченныя.
— Поврь, отецъ, намъ живется далеко не весело, — разсказывала Луиза. — Бабушка Бертеро лежитъ въ своей комнат, мама запирается у себя, а старая бабушка бгаетъ по лстниц и хлопаетъ дверями, и кричитъ, и ссорится съ Пелажи, если ей нельзя придраться къ кому-нибудь изъ насъ… Я, впрочемъ, не жалуюсь; я сижу тоже въ своей комнат и работаю. Ты знаешь, мама согласилась, и я черезъ шесть мсяцевъ сдаю экзаменъ въ нормальную школу и надюсь его выдержать.
Въ эту минуту въ комнату вошелъ Себастіанъ Миломъ, который былъ свободенъ въ этотъ день, и пришелъ сюда изъ Бомона, чтобы привтствовать своего дорогого учителя, узнавъ объ его возвращеніи. Вскор сюда явились Жозефъ и Сара, чтобы поблагодарить Марка за его героическія усилія для спасенія ихъ отца; они разсказали, въ какомъ отчаяніи находится ихъ мать и вся семья Лемановъ; извстіе о вторичномъ осужденіи Симона совершенно убило его близкихъ; Давидъ послалъ имъ телеграмму, и она поразила, какъ ударъ грома, всхъ обитателей маленькой лавчонки на улиц Тру. Госпожа Симонъ вернулась къ своимъ родителямъ и здсь ожидала ршенія участи мужа, боясь враждебнаго къ себ отношенія обитателей клерикальнаго городка, да къ тому же и жизнь тамъ была ей не по средствамъ. Вс члены семьи заливались слезами; ужасная несправедливость лишила ихъ всякаго мужества, и они съ нетерпніемъ ждали возвращенія Давида, который остался около брата, чтобы поддержать его въ эти ужасныя минуты.
Когда молодые люди пришли къ Марку, они вс вмст трогательно обнялись и подлились своимъ горемъ; они подружились еще въ дтств, въ школ, и теперь ихъ взаимная любовь окрпла и развилась. Жозефъ и Сара пришли оба заплаканные; они не спали ночь и дрожали, какъ въ лихорадк; при воспоминаніи объ участи отца они снова залились слезами, и Себастіанъ принялся утшать Сару, а Луиза взяла об руки Жозефа и сама заплакала, увряя его въ своей дружб и любви, точно хотла этимъ наивнымъ признаніемъ уменьшить его отчаяніе. Ей было семнадцать лтъ, а ему двадцать. Себастіану минуло двадцать одинъ годъ, а Сар восемнадцать. Глядя на этихъ молодыхъ людей, полныхъ жизни, разума и доброты, Маркъ невольно былъ тронутъ, и ему снова пришла въ голову мысль, которая не разъ уже вызывала въ немъ радостныя надежды. Почему эти дв парочки не соединятся въ конц концовъ для совмстной жизни; они какъ бы предназначались другъ для друга и могли явиться благодатной жатвой свтлаго будущаго, благодаря своему развитію и широкимъ взглядамъ, которые научили ихъ понимать истину и справедливость.
