Участь Симона была ршена очень скоро. Невозможно было и думать перевезти его въ Мальбуа; госпожа Симонъ оставалась тамъ еще нсколько дней, у Лемановъ, со своими дтьми, Жозефомъ и Сарою, которые должны были поступить въ нормальную школу, гд вскор начинались занятія. Давидъ снова принесъ себя въ жертву; его планъ уже давно былъ ршенъ: онъ уступалъ свое дло, эксплуатацію песка и камня, своему довренному, а взамнъ этого онъ покупалъ ломку мрамора въ глуши Пиренеевъ; дло было отличное, вс данныя давно собраны и вс подробности выяснены; туда онъ ршилъ отвезти Симона и сдлать его участникомъ предпріятія, надясь, что здоровый воздухъ горныхъ высотъ возстановитъ его силы, а постоянная дятельность воскреситъ упавшую энергію. Какъ только все будетъ улажено, госпожа Симонъ прідетъ къ мужу, а лтомъ, во время вакацій, къ нимъ присоединятся и дти, чтобы побыть около отца. Весь планъ былъ приведенъ въ исполненіе съ быстротою и точностью. Симонъ покинулъ Розанъ, никмъ не замченный; путешествіе совершилось вполн благополучно, никто его не узналъ, и онъ словно ясчезъ въ дикихъ ущельяхъ, окруженный высокими горными вершинами. Уже поздне въ газетахъ было напечатано, что къ нему выхала семья, а затмъ самое имя его было предано забвенію: онъ пересталъ существовать.
Въ тотъ самый день, когда семья Симона должна была соединиться на лон дикой природы, испытывая жгучую радость свиданія, Маркъ, вызванный письмомъ Сальвана, поспшилъ къ нему, въ зданіе нормальной школы. Обмнявшись рукопожатіемъ, они сейчасъ же заговорили о Симон и его жен, представляя себ трогательную сцену, которая происходила такъ далеко отъ нихъ, на южной окраин Франціи.
— Пусть это будетъ намъ наградою, — сказалъ Сальванъ. — Если мы и не могли дать этому длу высокое общественное значеніе, то мы по крайней мр можемъ радоваться, что устроили счастье этихъ двухъ мучениковъ, соединивъ снова всю семью вокругъ несчастнаго.
— Да, — отвтилъ Маркъ, — я думаю о нихъ съ самаго утра. Я вижу, какъ они сидятъ счастливые, подъ безконечной синевой небесъ. Какая радость для этого человка, столько лтъ прикованнаго цпью, наконецъ вздохнуть свободно, очутиться среди природы, любоваться деревьями и отдыхать на свжей зелени луговъ! А его жена и дти! Какъ они счастливы, что снова соединились съ нимъ; ихъ ласки и вниманіе воскресятъ его силы… да, вы правы, это наша единственная награда.
Онъ замолчалъ и потомъ прибавилъ со скрытою горечью воина, у котораго отняли и сломали оружіе:
— Наша роль кончена… Помилованіе было неизбжно, однако оно у насъ отняло силу и возможность дйствовать… Намъ остается ждать той жатвы, которую мы подготовили, разбрасывая смена, если только они взойдутъ на той каменистой почв, которой мы ихъ доврили.
— Они взойдутъ и принесутъ обильную жатву, — не сомнвайтесь въ этомъ, мой другъ! — воскликнулъ Сальванъ. — Не надо терять вры въ наше несчастное, но благородное отечество. Его могутъ обмануть, оно само можетъ обмануться, но истина все-таки восторжествуетъ и разумъ побдитъ. Будемъ врить въ свое дло, — будущее наше.
Онъ тоже замолчалъ и поникъ головой.
— Я, впрочемъ, раздляю ваше мнніе, что побда наступитъ не скоро. Настоящее весьма печально; мы никогда еще не переживали такого сквернаго и опаснаго времени. Я просилъ васъ зайти ко мн, чтобы поговорить о томъ, что меня заботитъ въ эту минуту.
Сальванъ разсказалъ Марку о послднихъ событіяхъ. Посл приговора въ Розан вс отважные піонеры правды оказались беззащитными; они были обречены въ жертву мстительности клерикаловъ и дикой ненависти подлой и эгоистической толпы. Они дорого заплатятъ за свою отважную ршимость стойко отстаивать истину и справедливость.
— Знаете, — Дельбо перестали кланяться въ суд. У него отняли половину длъ, такъ какъ его кліенты боятся такого опаснаго защитника. Ему приходится вновь создавать себ положеніе, и онъ, очевидно, потерпитъ неудачу на выборахъ, потому что дло Симона сильно пошатнуло шансы соціалистовъ… Что касается меня, то я, вроятно, получу отставку…
Маркъ прервалъ его отчаяннымъ возгласомъ:
— Вы! Вы!
— Да, да, мой другъ… Вамъ не безызвстно, что Морезенъ давно уже мтитъ на мое мсто. Вс его интриги клонились къ тому, чтобы сбить меня съ позиціи и самому занять эту должность. Его постоянныя уступки клерикаламъ были ловкой тактикой, чтобы заставить ихъ выдвинуть себя, въ тотъ день, когда они окажутся побдителями. Впрочемъ, посл ршенія кассаціоннаго суда онъ нсколько струсилъ и началъ уврять многихъ, что вритъ въ невинность Симона. Но теперь его осудили, и Морезенъ снова заодно съ клерикалами и кричитъ во всеуслышаніе, что онъ заставитъ Баразера дать мн отставку подъ давленіемъ побдоносныхъ реакціонныхъ силъ… Меня, вроятно, смстятъ уже въ начал октября.
Маркъ былъ въ отчаяніи.
