— Какъ, лишиться васъ, въ такое время, когда вы нужны боле, чмъ когда-либо?! Вы даете свтскимъ школамъ цлый легіонъ убжденныхъ учителей, проникнутыхъ истинными, просвщенными идеалами добра и правды. Вы сами говорили, что вопросъ о школахъ — это вопросъ жизни и смерти; всюду, во вс захолустные уголки, вы посылали піонеровъ, которые разносили полученные здсь, у васъ, твердые принципы: они спасали Францію отъ суеврной лжи, распространяя свтъ научныхъ истинъ, освобождая приниженное стадо, облегчая страданія угнетенныхъ и несчастныхъ. Завтра Франція будетъ такою, какою ее создадутъ учителя. Неужели вы уйдете, когда ваше дло еще не окончено, когда его почти что приходится начинать сначала? Нтъ, нтъ, это невозможно! Де-Баразеръ въ сущности на нашей сторон, и хотя онъ и не высказывается открыто, но никогда не ршится на такой поступокъ.
Сальванъ печально улыбнулся.
— Во-первыхъ, нтъ незамнимыхъ людей: я могу исчезнуть, — вмсто меня явятся другіе, которые продолжатъ начатое дло. Морезенъ можетъ занять мое мсто, — я увренъ, что ему не удастся сдлать много зла, потому что онъ не суметъ создать что-нибудь свое, а принужденъ будетъ слдовать по намченному мною пути. Видите ли, есть такія дла, которыя, разъ они начаты, должны идти впередъ, повинуясь закону человческой эволюціи, независимо отъ личностей… А затмъ — вы плохо знаете Де-Баразера. Мы не идемъ въ счетъ при его тонкихъ политическихъ разсчетахъ. Онъ съ нами, — это правда, — и остался бы на нашей сторон, еслибы онъ побдилъ. Но въ настоящее время наше пораженіе для него очень непріятно. У него одно желаніе — спасти дло, спасти обязательное свтское преподаваніе, которое онъ создалъ въ т отдаленныя времена, когда наша республика переживала героическій періодъ въ ожиданіи наступленія торжества разума. А такъ какъ настоящая, хотя и кратковременная, побда клерикализма угрожаетъ разрушить его излюбленное дло, то онъ подчинится необходимости отдать насъ въ жертву, выжидая то время, когда снова сдлается хозяиномъ положенія. Таковъ человкъ, и не въ нашей власти его измнить.
Онъ объяснилъ Марку все, что тяготило его, указалъ на т вліянія, которыя руководили длами. Ректоръ Форбъ, погруженный въ свои отвлеченныя занятія и желавшій сохранить со всми миръ, ршительно потребовалъ отъ него исполнить желаніе депутатовъ, чтобы не имть непріятностей со своимъ министерствомъ. Депутаты, во глав которыхъ стоялъ Гекторъ де-Сангльбефъ, длали одну попытку за другой, чтобы добиться удаленія всхъ боле вліятельныхъ симонистовъ, которые занимали какъ правительственныя мста, такъ и учительскія должности; республиканскіе депутаты, и даже самый радикальный изъ нихъ — Лемарруа, не выказывали никакого протеста, боясь раздражить своихъ избирателей и лишиться голосовъ. Профессора и наставники слдовали теперь примру профессора Депеннилье и ходили къ обдн въ сопровожденіи женъ и дочерей. Въ лице религіозные обряды сдлались обязательными, и всякій, кто отъ нихъ уклонялся, получалъ дурную отмтку и всячески преслдовался, пока не оставлялъ заведенія. И здсь сказывалась тяжелая рука отца Крабо, который хотлъ властвовать всюду, какъ властвовалъ въ Вальмарійской коллегіи. Наглость клерикаловъ выказалась въ томъ, что они опредлили въ лицей нсколько профессоровъ-іезуитовъ, между тмъ какъ прежде они являлись лишь какъ духовные руководители.
— Вы сами видите, — закончилъ Сальванъ, — что посл осужденія Симона они являются хозяевами страны и пользуются для своего успха всеобщею подлостью и невжествомъ. Мы должны быть готовы къ тому, что насъ сметутъ съ лица земли въ угоду ихъ креатурамъ… Ходятъ уже слухи о томъ, чтобы отдать лучшую школу, въ Бомон, мадемуазель Рузеръ. Жофръ, учитель въ Жонвил, требуетъ повышенія за свои услуги и грозитъ направить свое вліяніе противъ аббата Коньяса, если ему въ этомъ откажутъ; его, кажется, прочатъ сюда. Дутрекенъ, бывшій республиканецъ, а теперь перешедшій на сторону церкви, выхлопоталъ дв школы для своихъ сыновей, отчаянныхъ націоналистовъ и ярыхъ антисимонистовъ. Такимъ образомъ мы очутимся среди полнаго торжества реакціи; положеніе крайне обострится — и кризисъ неминуемъ; я надюсь на то, что страна не перенесетъ такой громадной доли яда и выплюнетъ его обратно. Моя отставка ршена, — въ этомъ вы можете не сомнваться; я вы, мой другъ, полетите вмст со мною.
Маркъ взглянулъ на него и улыбнулся; онъ понялъ теперь, зачмъ его вызвалъ Сальванъ.
— Итакъ, я обреченъ?
