Этотъ призывный крикъ, полный вры и надежды, раздался среди сельской тишины, въ торжественный часъ заката могучаго свтила, общавшаго наступленіе свтлаго и радостнаго утра. Миньо направился домой, чтобы энергично приняться за работу, а Маркъ и Женевьева пошли къ себ въ школу, въ Жонвиль, съ твердою ршимостью посвятить вс свои силы принятой на себя миссіи. Имъ предстояло затратить немало воли и терпнія, чтобы вырвать страну изъ-подъ власти клерикаловъ, начиная съ самого мэра Мартино и кончая послднимъ крестьяниномъ. Когда въ Жонвил было получено извстіе о назначеніи сюда Марка, аббатъ Коньясъ только презрительно пожалъ плечами. Онъ говорилъ всмъ и каждому, что этотъ несчастный, презираемый начальствомъ, обезславленный участіемъ въ дл Симона, не продержится здсь и полгода; его сослали сюда, чтобы избавиться отъ него, и, вроятно, очень скоро совсмъ прогонятъ со службы. Но въ глубин души аббатъ отлично сознавалъ, что въ лиц Марка имлъ опаснаго соперника, и что всякій неосторожный шагъ можетъ имть для клерикаловъ очень печальныя послдствія. Поэтому онъ ршилъ сдерживать себя и бытъ очень осторожнымъ. Онъ публично выбранилъ свою грубую служанку Пальмиру, за то, что та распространяла слухи, будто новый преподаватель укралъ изъ церкви въ Мальбуа Св. Дары и надругался надъ ними при всемъ класс. Это не было доказано, — сказалъ аббатъ, — также какъ и другая исторія, которую разсказывали про Марка, будто во время классныхъ занятій ему помогаетъ самъ чортъ, котораго онъ вызываетъ изъ стны. Но въ душ аббатъ вполн сочувствовалъ такимъ сплетнямъ и распускалъ самыя невроятныя клеветы про Марка, ршившись уничтожить и преподавателя, и школу, чтобы охранить свои интересы и свою власть надъ приходомъ, въ чемъ ему помогала свирпая служанка, злившаяся на то, что доходы аббата постепенно уменьшались, благодаря обдннію населенія; она же приписывала такой убытокъ вредному вліянію учителя.
Маркъ между тмъ длалъ свое дло и не обращалъ никакого вниманія на происки аббата и его служанки. Онъ прежде всего попытался научить людей истин и разсять тотъ мракъ суеврія, который опуталъ умы крестьянъ и самого мэра Мартино. Маркъ стремился къ тому, чтобы сдлать школу умственнымъ центромъ, откуда лучи свта должны были разливаться по всей округ. Онъ замкнулся въ опредленный кругъ своихъ занятій, увренный въ томъ, что, развивая дтскіе умы, онъ подготовляетъ почву для будущей побды, — научая людей понимать и хотть. Вся его вра, вс его стремленія заключались въ этой работ. Ему пришлось снова сдлаться секретаремъ мэріи, давать совты мэру Мартино, весьма довольному въ сущности возвращеніемъ Марка. Ему уже пришлось выдержать не одну ссору со своей женой, прекрасной госпожой Мартино, по поводу тхъ урзокъ, которыя пришлось сдлать во время церковныхъ службъ, такъ какъ, съ уходомъ Шанья, не было пвчихъ. Поднялась опять старая исторія по поводу церковныхъ часовъ, которые совсмъ перестали идти; муниципальный совтъ разршилъ расходъ въ триста франковъ, на покупку часовъ, которые и были помщены снаружи зданія мэріи. Тогда люди поняли, что въ Жонвил дла пошли по-новому; многіе нашли, что такой поступокъ очень дерзкій, но другіе радовались тому, что теперь будутъ точно знать, который часъ. Маркъ, однако, былъ далекъ отъ того, чтобы праздновать такія легкія побды; онъ зналъ, что ему предстоятъ еще годы тяжелаго труда, прежде чмъ онъ добьется дйствительныхъ результатовъ. Каждый день, впрочемъ, онъ радовался тмъ сменамъ будущаго, которыя онъ разсвалъ щедрою рукою, увренный въ томъ, что на его сторон будутъ современемъ вс т, кто увруетъ въ истину и убдится въ томъ, что только въ ней дйствительный источникъ здоровья, благоденствія и мира.
