Въ самое послднее время поставщикъ провизіи самъ началъ приносить състные припасы и по субботамъ находилъ у дверей корзинку, въ которой лежали деньги, завернутыя въ старый газетный листъ бумаги. У Пелажи была одна большая забота — племянникъ Полидоръ, поступившій прислужникомъ въ одинъ изъ монастырей Бомова; онъ навщалъ иногда старуху и самымъ безцеремоннымъ образомъ вымогалъ у нея деньги. Онъ такъ напугалъ ее, что она не смла оставлять его на улиц, изъ боязни скандала; онъ поднималъ страшный шумъ и такъ стучалъ каблукомъ въ дверь, что она чуть не срывалась съ петель. Когда онъ входилъ въ домъ, то она еще больше пугалась, зная, что онъ способенъ на злодяніе, если ему отказать въ деньгахъ. За всю свою долгую жизнь она по грошамъ скопила около десяти тысячъ франковъ и держала эти деньги зашитыми въ матрац, собираясь ихъ отдать въ церковь, чтобы тоже пріобрсти уголокъ земли въ чудномъ саду и заказать обдню для спасенія своей души. Она до сихъ поръ медлила съ отдачей денегъ, не ршившись еще распредлить свое богатство: иногда ей хотлось побольше удлить на поминовеніе души, а иногда ее прельщалъ боле красивый уголокъ сада. И вотъ случилось то, чего она такъ боялась: однажды вечеромъ она впустила негодяя, и тотъ переколотилъ всю мебель, разрылъ вещи и, наконецъ, нашелъ деньги, зашитыя въ матрацъ, схватилъ ихъ и убжалъ. Пелажи въ ужас упала около кровати и задыхалась отъ отчаянія: ея кровныя деньги попали въ руки этого разбойника, и ей приходилось разстаться съ надеждою на вчное пребываніе въ райскомъ уголк, которое она хотла себ купить этими деньгами. Несчастная старуха черезъ два дня умерла съ горя, и отецъ еодосій нашелъ ея трупъ въ грязной каморк, подъ самой крышей, гд она ютилась въ послднее время. Онъ долженъ былъ устроить похороны и позаботиться о другой старух, которая оставалась теперь совсмъ одинокою. Госпожа Дюпаркъ уже нсколько недль не вставала съ постели, потому что ноги у ней были почти окончательно парализованы. Но и въ постели она сидла выпрямившись, подложивъ за спину подушки; лицо ея совсмъ высохло, и глубокія морщины легли вдоль провалившихся щекъ, отчего носъ казался еще боле выдающимся. Чуть дыша, изнемогая отъ болзни, она все также деспотически управляла своимъ пустыннымъ и мрачнымъ домомъ, гд, наконецъ, умерло послднее существо, услуги котораго она выносила. Когда отецъ еодосій началъ уговаривать ее взять другую служанку, старуха ничего ему не отвтила; тогда онъ заявилъ, что пошлетъ сестру милосердія, потому что не можетъ же больная сама себ прислуживать, не будучи въ состояніи даже встать съ постели. Но госпожа Дюпаркъ страшно разсердилась на его слова и начала свои обычныя причитанія о томъ, что люди утратили вру и что духовныя лица потакаютъ всякимъ безчинствамъ, пока, наконецъ, церковь не обрушится имъ на голову. Отецъ еодосій, возмущенный такими рчами, убжалъ отъ нея, общаясь придти на слдующій день. Прошла ночь, и прошелъ день, но монахъ не смлъ къ ней пройти и прокрался въ домъ лишь подъ вечеръ. Цлыя сутки госпожа Дюпаркъ оставалась совершенно одна, съ закрытыми ставнями и дверями, точно замуравленная заживо; къ ней не проникалъ ни лучъ свта, ни малйшій шумъ. Она давно желала этого, посл того какъ порвала вс связи со своими близкими и отказалась отъ общества, которое ненавидла. Наконецъ старуха прогнала отъ себя и духовнаго отца и осталась одна со своимъ Богомъ, ожидая, пока Онъ возьметъ ее къ себ и желая своей кончиной показать, какъ должны умирать истинные христіане. Когда отецъ еодосій пытался проникнуть къ ней въ домъ подъ вечеръ слдующаго дня, онъ нашелъ дверь запертою изнутри. Ключъ поворачивался въ замк, но открыть дверь было невозможно. Кто же закрылъ ее? Вдь больная не вставала съ постели, а ключъ отъ дома былъ только у отца еодосія. Монахъ страшно перепугался и побжалъ въ префектуру, чтобы разсказать объ этомъ обстоятельств и снять съ себя отвтственность. Послали за Луизой, которая жила въ школ у мадемуазель Мазелинъ; случайно тамъ находились Маркъ и Женевьева, пришедшія изъ Жонвиля, чтобы освдомиться о здоровь старухи.
