Только что Маркъ поднялся на табуретку, чтобы снять картины. какъ въ комнату вошла Женевьева съ Луизой, чтобы предупредить Марка, что она намрена вмст съ дочерью навстить бабушку.
— Что ты длаешь? — спросила она его.
— Ты видишь, я хочу снять эти картины; я самъ ихъ снесу аббату Кандье, — пусть онъ ихъ повситъ въ церкви: тамъ он будутъ на своемъ мст. Помоги-ка мн…
Но Женевьева не протянула руки и не двинулась съ мста. Она стояла вся блдная, точно присутствовала при чемъ-нибудь страшномъ и недозволенномъ, что внушало ей ужасъ.
Марку пришлось безъ ея помощи слзть съ табуретки и убрать въ шкафъ картины.
— Ты не хотла мн помочь? Что съ тобою? Ты недовольна тмъ, что я сдлалъ?
— Да, недовольна.
Онъ былъ пораженъ ея отвтомъ. Въ первый разъ за все время ихъ семейной жизни она заговорила съ нимъ враждебнымъ тономъ. Маркъ почувствовалъ, что въ ихъ отношеніяхъ произошелъ первый разладъ, который могъ перейти въ полный разрывъ. Онъ взглянулъ на нее, удивленной и встревоженный; даже голосъ ея показался ему чуждымъ, точно съ нимъ заговорилъ посторонній человкъ.
— Ты несогласна съ моимъ поступкомъ? И ты это говоришь?
— Да, я; то, что ты длаешь, нехорошо.
Это говорила она, его Женевьева; она стояла передъ нимъ, высокая и стройная, со своимъ нжнымъ личикомъ, которое носило отпечатокъ страстности, унаслдованной отъ отца. Да, это была она — и все-таки не она, потому что во всемъ ея существ замчалась какая-то перемна; въ ея большихъ голубыхъ глазахъ читалась тревога и проглядывало что-то мистическое, неземное. Маркъ почувствовалъ, какъ холодъ пробжалъ у него по спин, и сердце его дрогнуло; онъ только теперь замтилъ въ ней перемну. Что такое случилось, что измнило ее до такой степени? Ему не хотлось затвать съ нею спора, и онъ просто замтилъ:
— До сихъ поръ, если ты и не раздляла моихъ воззрній, то все же поддерживала и говорила мн, чтобы я дйствовалъ согласно своимъ убжденіямъ; и въ настоящемъ случа я поступилъ согласно совсти. Поэтому твое сужденіе для меня очень мучительно… Но мы поговоримъ объ этомъ посл.
Женевьева не сдавалась и холодно проговорила:
— Хорошо, мы поговоримъ, если ты этого желаешь. А пока я сведу Луизу къ бабушк, и она пробудетъ тамъ до вечера.
Внезапное просвтлніе оснило Марка. Госпожа Дюпаркъ своимъ вліяніемъ отнимаетъ отъ него Женевьеву и, конечно, отниметъ и его дочь. Онъ былъ самъ виноватъ: онъ не обращалъ вниманія на жену и дочь, позволялъ имъ посщать этотъ домъ, гд жила суровая ханжа, гд пахло ладаномъ, и гд сновали черныя рясы. За эти два года онъ не замчалъ той внутренней работы, которая совершалась въ душ его жены: въ ней пробуждались прежнія юношескія чувства, сказывались т воззрнія, которыя были вложены въ нее клерикальнымъ воспитаніемъ, и которыя онъ считалъ совершенно уничтоженными силою любви и здравымъ смысломъ. Она пока еще не ходила на исповдь, но Маркъ уже чувствовалъ, что она отдлилась отъ него, что она повернула на старый путь, и что каждый шагъ по этому пути отдаляетъ ее отъ него на большее и большее разстояніе.
— Дорогая моя, — грустно произнесъ онъ, — ты, стало быть, не заодно съ тобою.
Она отвтила вполн откровенно:
— Нтъ; и видишь ли, Маркъ, бабушка права, когда говоритъ, что все зло произошло изъ-за этого несчастнаго дла. Съ тхъ поръ, какъ ты вступился за этого человка, который сосланъ на каторгу, и который заслужилъ свое наказаніе, несчастье вошло въ нашъ домъ, и мы скоро совсмъ перестанемъ понимать другъ друга.
Маркъ невольно воскликнулъ съ отчаяніемъ въ голос:
— И это говоришь ты! Ты возстаешь противъ истины и справедливости!
— Я возстаю противъ заблужденій, противъ дурныхъ страстей, которыя порочатъ церковь. Вы хотите уничтожить Бога; и если ты даже отрекся отъ церкви, то долженъ почитать ея служителей, которые длаютъ столько добра.
На этотъ разъ онъ ничего не отвтилъ: онъ понялъ, что спорить съ нею безполезно, тмъ боле, что сейчасъ должны были начаться занятія. Неужели зло пустило такіе глубокіе корни? Самое ужасное для него было то, что основаніемъ ихъ разлада было дло Симона, которому онъ поклялся служить по врожденному чувству справедливости; онъ въ этомъ случа не могъ идти на уступки, а потому было мало надежды на возстановленіе добрыхъ отношеній. Вотъ уже два года, какъ это дло служило началомъ всякихъ столкновеній, подобно испорченному источнику, который отравлялъ людскіе умы; и это должно было продолжаться до тхъ поръ, пока не восторжествуетъ истина. Отрава проникла наконецъ и въ его семью.
Видя, что Маркъ стоитъ неподвижно, и не встрчая боле возраженій, Женевьева направилась къ двери, проговоривъ спокойнымъ голосомъ:
— Я увожу Луизу къ бабушк.
