— Она послужила бы неопровержимой уликой! — воскликнулъ онъ. — Но вы хорошо поступили, умолчавъ объ этомъ: мы должны молчать, пока не имемъ въ рукахъ ничего достоврнаго… Теперь я понимаю, откуда возникло безпокойство, скрытый страхъ, который овладлъ въ послдніе дни нашими противниками. Кто-нибудь проговорился, а вы знаете, что можетъ сдлать одно слово, брошенное въ жадную до скандаловъ толпу. Быть можетъ, никто даже не сказалъ этого слова: таинственная сила наводитъ людей на предположенія самаго невроятнаго свойства… Что-то произошло — это несомннно, и преступникъ и его сообщники почуяли, что земля задрожала подъ ихъ ногами. Понятно, что они страшно перепугались: вдь имъ надо, во что бы то ни стало, похоронить свое преступленіе.
Затмъ Сальванъ коснулся того обстоятельства, изъ-за котораго онъ призвалъ къ себ Марка.
— Я хотлъ поговорить съ вами по поводу одного вашего поступка, о которомъ кричитъ весь городъ: о томъ, что вы сняли въ вашей школ изображенія духовнаго содержанія… Вы знаете, конечно, мой образъ мыслей: свтская школа не должна касаться религіозныхъ вопросовъ, и потому всякія символическія изображенія тамъ неумстны. Но вы себ представить не можете, какая разыгралась буря… Хуже всего то, что іезуиты и ихъ сообщники должны, во что бы то ни стало, всми силами добиться вашего удаленія изъ страха передъ тмъ оружіемъ, которое, какъ они думаютъ, находится въ вашихъ рукахъ. Разъ вы открыли имъ брешь въ своемъ укрпленіи, понятно, что они вс бросились въ атаку.
Тогда Маркъ все понялъ и протянулъ руку, готовый вступить въ борьбу.
— Я старался быть осторожнымъ, — сказалъ онъ. — Согласно вашему совту, я выжидалъ два года, прежде чмъ удалилъ картины, которыя были повшены въ школ посл осужденія Симона, въ знакъ того, что наша общинная школа подпала подъ вліяніе торжествующаго клерикализма. Я возстановилъ ея попранныя права, я сдлалъ ее свободною и независимою, поэтому мой поступокъ вполн законный; я имлъ право освободить ее отъ тхъ эмблемъ, которыя связывали ее со школою братьевъ, и сдлать ее тмъ, чмъ она должна быть, т. е. вполн нейтральною въ вопросахъ совсти…
Сальванъ его перебилъ:
— Я не осуждаю васъ; врьте, я вполн понимаю и одобряю вашъ поступокъ. Вы достаточно доказали свою терпимость и свое благоразуміе. Тмъ не мене вы удалили картины въ очень неудобный моментъ. Я боюсь за васъ и хотлъ переговорить съ вами о томъ, какъ лучше подготовиться, чтобы дать отпоръ неизбжнымъ нападкамъ.
