Адвокатъ Дельбо успѣлъ въ теченіе этихъ десяти лѣтъ составить себѣ въ Бомонѣ довольно громкую извѣстность. Дѣло Симона имѣло рѣшающее вліяніе на всю его будущность, то самое дѣло, отъ котораго такъ убѣдительно отговаривали его всѣ его товарищи по профессіи, и въ которомъ онъ выступилъ такимъ блестящимъ защитникомъ. Сынъ крестьянина, одаренный недюжиннымъ краснорѣчіемъ, онъ былъ въ то же время сторонникомъ демократизма. Но по мѣрѣ того, какъ практика его расширялась, онъ дѣлался страстнымъ защитникомъ правды; ему не разъ приходилось сталкиваться лицомъ къ лицу съ той организованной силой буржуазіи, основанной на лжи, которая умышленно поддерживаетъ соціальное неравенство; теперь онъ сталъ убѣжденнымъ республиканцемъ, признававшимъ, что единственнымъ спасеніемъ для страны является народъ. Вся революціонная партія города понемногу сгруппировалась вокругъ него; во время послѣднихъ депутатскихъ выборовъ ради него чуть было не сорвали кандидатуру радикала Лемарруа, состоявшаго депутатомъ уже двадцать лѣтъ. И хотя ему все еще ставили въ вину защиту еврея, совершившаго гнусное преступленіе, онъ незамѣтнымъ образомъ завоевывалъ совершенно исключительное положеніе благодаря стойкости своихъ убѣжденій и безукоризненной добросовѣстности въ веденіи процессовъ; всегда веселый, сильный духомъ, онъ твердо вѣрилъ въ свою побѣду.
Лишь только Маркъ показалъ ему пропись, полученную отъ матери Себастіана, у Дельбо вырвался крикъ радости:
— Наконецъ-то мы ихъ поймаемъ!
Затѣмъ, обращаясь къ Давиду, онъ сказалъ:
— Такимъ образомъ у насъ теперь два доказательства… Первое — это письмо, которое было незаконно сообщено присяжнымъ, и которое, по моему убѣжденію, должно быть подложнымъ, — его мы постараемся извлечь изъ дѣла… Второе доказательство — вотъ эта самая пропись съ печатью школы братьевъ и ясною подписью брата Горгія. Я полагаю, что вамъ будетъ гораздо удобнѣе воспользоваться послѣднимъ доказательствомъ, какъ болѣе очевиднымъ и непосредственнымъ.
— Въ такомъ случаѣ что же мнѣ теперь дѣлать? — спросилъ Давидъ. — У меня была мысль написать, отъ имени моей невѣстки, письмо министру, форменное обвиненіе брата Горгія въ насиліи и убійствѣ малютки Зефирена, съ просьбою о пересмотрѣ процесса моего брата.
Лицо Дельбо приняло озабоченное выраженіе.
— Разумѣется, это былъ бы совершенно правильный шагъ. Но дѣло наше слишкомъ щекотливое, и поспѣшность можетъ только повредить… Возвращаюсь опять къ противозаконному сообщенію письма; до тѣхъ поръ, пока архитекторъ Жакенъ не сознаетъ необходимости успокоить свою совѣсть, заполучить этотъ документъ намъ будетъ въ высшей степени трудно. Припомните показаніе отца Филибена, его неоднократное упоминаніе о какомъ-то письменномъ актѣ за подписью вашего брата, безусловно схожею съ подписью на прописи, который онъ, однако, не въ правѣ былъ предать огласкѣ, такъ какъ документъ былъ ввѣренъ ему подъ условіемъ сохраненія его въ тайнѣ. Я убѣжденъ, что намекъ этотъ относился именно къ тому письму, которое было передано въ послѣдній моментъ президенту Граньону, что собственно и даетъ мнѣ основаніе подозрѣвать подлогъ. Но вѣдь это все лишь предположенія, догадки, а намъ нужна непосредственная улика… Если же мы удовлетворимся въ данный моментъ тѣлъ фактомъ обвиненія, на который даетъ намъ право эта пропись со своею печатью и болѣе четкою подписью, мы все-таки не вполнѣ выйдемъ изъ тѣхъ потемокъ, которыя насъ окружаютъ. Не придавая особеннаго значенія тому, какимъ образомъ листокъ очутился въ минуту преступленія въ карманѣ у брата, я страшно досадую на исчезновеніе этого уголка, гдѣ должна была находиться печать, и мнѣ больше всего хотѣлось бы разыскать этотъ клочокъ, прежде чѣмъ я приступлю къ открытому дѣйствію; я уже впередъ угадываю всѣ возраженія, которыя могутъ быть намъ сдѣланы, и которыя въ состояніи будутъ снова запутать весь процессъ.
Маркъ взглянулъ на него съ удивленіемъ.
— Но развѣ мыслимо найти этотъ клочокъ? Развѣ можно на это разсчитывать? Мы всѣ тогда предположили, что этотъ уголокъ былъ откушенъ несчастной жертвой.
— О, это слишкомъ невѣроятно! — возразилъ Дельбо. — Въ такомъ случаѣ этотъ клочокъ былъ бы найденъ тутъ же на полу. Обстоятельства положительно указываютъ на то, что онъ былъ оторванъ умышленно. Да къ тому же въ это дѣло какъ будто замѣшанъ отецъ Филибенъ: вѣдь припоминаетъ же вашъ помощникъ Миньо, что пропись первоначально показалась ему совершенно цѣлой, и когда, спустя довольно долгій промежутокъ времени, онъ увидѣлъ ее въ рукахъ отца Филибена, ему сразу бросилось въ глаза, что на листѣ не хватаетъ уголка. Не подлежитъ сомнѣнію, что не кто иной, какъ самъ отецъ Филибенъ, и позаботился объ исчезновеніи этого клочка бумаги… Онъ, всюду онъ! Въ каждый рѣшительный моментъ, когда все начинаетъ говорить въ пользу обвиняемаго, выступаетъ именно это лицо!.. Вотъ почему мнѣ такъ важно представить это вещественное доказательство во всей его полнотѣ.
Теперь настала очередь Давида выразить свое удивленіе.
— Неужели вы думаете, что онъ утаилъ оторванный уголъ?
