Оказалось, что во время своей первой бесѣды съ редакторамя «Маленькаго Бомонца» братъ Горгій былъ не въ мѣру болтливъ. По всей вѣроятности, отцы-монахи еще не успѣли сговориться съ нимъ насчетъ того, какъ они поведутъ дѣло; а онъ былъ слишкомъ уменъ, чтобы не почувствовать всей нелѣпости ихъ выдумки. Въ виду найденной прописи съ его подписью ему казалось совершенно безсмысленнымъ отрицать и теперь, что это не его почеркъ. Никакіе эксперты въ мірѣ не могли бы теперь впасть въ заблужденіе. Поэтому онъ допускалъ иное толкованіе, болѣе разумное, сознаваясь, что онъ дѣйствительно останавливался передъ окномъ Зефирена, но только на одну минуту; что онъ перекинулся съ школьникомъ нѣсколькими словами и даже пожурилъ его, увидѣвъ на столѣ пропись, взятую изъ школы безъ позволенія; далѣе шла уже ложь: оказывалось, что послѣ его ухода ребенокъ закрылъ окно, затѣмъ на его мѣсто явился Симонъ, совершилъ ужасное преступленіе, воспользовался, по наущенію самого сатаны, прописью и, желая возбудить подозрѣніе, что убійца выпрыгнулъ въ окно, вторично открылъ его. Вотъ что было напечатано раньше всего, какъ извѣстіе, почерпнутое изъ достовѣрнаго источника; но на слѣдующій же день оно было опровергнуто самимъ братомъ Горгіемъ, который явился въ редакцію и поклялся передъ евангеліемъ, что въ день преступленія онъ никуда не заходилъ, а возвратился прямо домой, и что пропись — подложная, какъ это и было засвидѣтельствовано экспертами. Бѣднягѣ пришлось волей-неволей покориться своимъ начальникамъ и признать ихъ выдумку, такъ какъ только въ такомъ случаѣ они могли поддержать и спасти его. Тѣмъ не менѣе онъ предвидѣлъ, что рано или поздно все разъяснится, и въ данную минуту не испытывалъ ни малѣйшаго смущенія; наглость его насмѣшки, безстыдство лжи были поистинѣ чудовищны. Развѣ у него не было защитника? Развѣ онъ не спасалъ своею ложью клерикализма, увѣренный, что разрѣшеніе грѣховъ очиститъ его душу? Онъ помышлялъ даже о небесной наградѣ мученика; за всѣ подлые поступки, совершенные имъ изъ благочестивыхъ побужденій, его ожидало за гробомъ райское блаженство. Братъ Горгій поневолѣ сталъ послушнымъ орудіемъ въ рукахъ брата Фульгентія, за спиною котораго работалъ незамѣтно отецъ Филибенъ, исполнявшій тайныя предписанія отца Крабо. Страхъ, что конгрегаціи можетъ быть нанесенъ роковой удары который повлечетъ за собою неминуемое распаденіе всего священнаго союза, побуждалъ этихъ людей отрицать рѣшительно все, даже самые очевидные факты; люди здравомыслящіе сразу поняли бы всю несостоятельность ихъ глупыхъ объясненій, но для толпы, порабощенной клерикалами, каждое слово ихъ еще долгіе годы должно было казаться непреложной истиной; ревнивые наставники прекрасно знали, съ какимъ безграничнымъ довѣріемъ относится къ нимъ народъ, и потому позволяли себѣ продѣлывать съ нимъ все, что угодно.
