Денег от них не требуют, ложку каши не так уж жалко, плоты все равно идут вниз по течению, а любителей молодых мальчиков сильно не любили уже сами плотогоны. Кто ж их, извращенцев поганых, любит? Разве что такие же…
Поэтому через три часа Бертран вовсю крутился по плотам, помогал и тут, и там, и тихо радовался. Его пожитки так и были спрятаны между веток и сучьев, и никому до них дела не было. Надо будет потом просто исхитриться вечером, да и показать всем. Только свитки и камешки вытащить, а остальное пусть смотрят. Авось, не заберут? Кого его драные штаны интересуют?
Служба в храме оставила у Марии двоякое впечатление.
Красиво, конечно. Певчие поют, ладаном пахнет, свет цветной через витражные стекла, опять же, в местных храмах принято сидеть со всеми удобствами, лавочки даже бархатом обиты. Для королевы кресло, для принцессы кресло, что ж не посидеть, не послушать, как поют?
Может, и богам местным приятно. Они точно есть, Мария знает. Теперь знает.
С другой стороны…
Змея в ее душе поднимала голову и шипела. Мария уже начала различать немного себя и своего внутреннего зверя. Понятно, что они – одно и то же. Но кое-что диктует и гюрза. Например, любовь к полусырому, непрожаренному мясу. Или рыбе. А вот овощи змее почему-то не нравятся.
Еще неподвижность. Мария с удовольствием провалялась бы на солнышке несколько часов, просто не двигаясь. И смотреть на солнце она могла теперь спокойно.
А вот скопления народа змее не нравятся. Раздражают они ее. Здесь слишком тесно, слишком… опасно?
А пожалуй, что и да. Люди близко, змея успеет уйти от атаки, а вот человек – вряд ли. И змея беспокоится.
Впрочем, вот прямо сейчас убивать Марию не будут. Пока это невыгодно… не пропустить бы ей тот момент, когда минусы перевесят плюсы.
После службы Мария послушно отправилась в исповедальню. Это ей тоже понравилось. Исповедь в православии какая-то… там не расслабишься. А вот тут – вполне. Закрытое помещение, двое человек… впрочем, помещение не такое уж и закрытое. Вот, открылась стена, которая разъединяла две кабинки, и отец Роман шагнул внутрь.
– Простите, ваше величество. Здесь нас точно не подслушают.
– Все в порядке, – Мария подняла руку. – Что написал мне брат?
– Ваше величество, потом я должен буду уничтожить письмо. При вас.
– Читать здесь, – кивнула Мария. Что ж, это разумно.
И с хрустом сломала печать на небольшом свитке. Что ж, Саймон, оказывается, неглуп…
Мария прочитала еще раз и посмотрела на священника.
– Огниво есть?
– Да, ваше величество. Вот, жаровня…
Мария сунула туда пергамент и подождала, пока он прогорит.
Ругаться не хотелось, но… твою бухгалтерию! Три раза об кодекс и налоговой сверху!!!
Саймон вконец оборзел? Вот не было у Марии другого слова! Это не безобидные пописушки Анны Австрийской, в которых та на Ришелье покушалась, за такое голову снимут к едрене вше! Это ж прямое предложение устранить мужа и править!
– Мой брат не понимал, что случится с вами, попади это письмо к Иоанну?
– Понимал, ваше величество. Но ваш брат полагает, что у него не так много времени, поэтому он решил слегка пренебречь безопасностью.
– Вот как? Почему у него нет времени?
– Ваше величество, все зависит от вашего… гхм… развода.
– А-а, – сообразила Мария.
Ну да, пока делу не дан ход, все еще можно переиграть. Сказать, что милые бранятся, только тешатся, что Диана это так, легкое увлечение, и вообще… бывает!
Мало ли кто там и кого там… вот она королева, вполне легитимная и коронованная, вот принцесса, вот ее супруг… что вас не устраивает?
Ох, чтоб тебе налоговая каждую ночь снилась!
Выдавать своего ребенка замуж абы за кого Мария не собиралась. Вообще.
Что за наглость?! Мало ли кто там и кому выгоден, это её дочь! Почти ее! И для начала Мария будет учитывать ее интересы! А то ж…
Клод Французскую вспомним? Так, к примеру?
