Странно, но я по-прежнему слышал когитора. Хотя какое «слышал» — скорее
Скай:
Это она сказала вовремя, потому что секундой спустя все вокруг полностью утонуло в огне и обломках. Руна Наблюдателя, кажется, повредила что-то важное — и мощнейший взрыв сотряс внутренности зиккурата. Я сейчас был душой, лишенной тела… и возможности возродиться. А затем мои несчастные останки закружились, исчезли в безумной пламенной круговерти!
К счастью, Скай (или не Скай?) успела создать маркер — что-то вроде призрачной нити, связывающей меня и тело. По ней я и скользнул — прямо сквозь огонь — в просветы между падающими конструкциями и языками изумрудного пламени! Особой паники в призрачном состоянии почему-то не было, наоборот — мысли стали трезвыми и холодными. Я жив, я мыслю. Даже без материальной оболочки. Что будет, если я ее навсегда утрачу? Навсегда останусь призраком?
Скай:
Дьявольская технология — и самим дьяволам подобны те, кто некогда сделал это со мной! Тонкая эфирная нить, тонущая в творящемся вокруг безумии, — все, что связывало меня с прежней жизнью, порвись она — и не будет никакого Сигурда Морозова! Я, если можно так выразиться, бросился за ней, по ней, вслед за ней — в глубины получившего смертельный удар зиккурата.
Ярусы и магистрали Нексуса рушились, гармошкой складываясь в исполинском разрезе. Похоже, Руна Наблюдателя пронзила Нексус насквозь, от Ока Пустоты до противоположной грани. Но самое главное — оно повредило ту пульсирующую штуку в глубине Ока, что мы успели облететь. Я не очень понимал, что происходит, но когитор, похоже, справлялась с анализом даже в таких условиях:
Скай:
Скай не обманула. Взрывы следовали один за другим, разрывая цитадель изнутри. По нелепой иронии мой план сработал даже лучше, чем предполагалось. Наверняка на подобный эффект рассчитывал Кейнор или Белый Дьявол, пряча в Ларец фрагмент Червя. Мы обошлись без штрафов Наблюдателя… но я теперь расплачивался по полной!
Похоже, Нексус накренился и стремительно падал. Наблюдать за гибелью гигантского механизма Гармонии было бы хорошо с безопасного расстояния, а вовсе не из огненного сердца разрушений — но, увы, такой возможности не имелось. Скользя по нити в пламенной буре, я вдруг осознал, что зиккурат разделяется, разваливается на части, и я лечу вниз в куче огромных обломков, пытаясь отыскать среди них ничтожную песчинку своего тела.
Хотя бы его половину.
Если оно еще не сгорело к чертям!
Внизу в расширяющемся просвете мелькнула снежная равнина. Она казалась белой и гладкой, как стол, и с неправдоподобной скоростью приближалась, но исполинские обломки достигли ее первой — и с невероятным гулом врезались, взламывая ледяную гладь.
Спустя пару мгновений должны были рухнуть и мы. Вместе с черной громадой крепости, закрывающей полнеба. Если бы у меня оставалось тело, я бы задержал дыхание и зажмурил глаза. Удар такой махины должен был уничтожить все на километры вокруг — и как, интересно, я вообще отыщу тело под тем, что останется; а если умудрюсь найти — как выберусь наружу?
Да, именно такие мысли мучили меня за мгновение до контакта, а потом он произошел — и мы с громоподобным звуком ударились в твердь. Мелькнуло черное и белое, а затем все вокруг вдруг заполнило темно-зеленое и почти непрозрачное, совершенно неожиданная среда, в которой я тонул среди сонма обломков Нексуса.
Вода⁈
Откуда здесь вода⁈
