Когда Айрис заметила меня в саду, она широко раскрыла глаза, застыла как вкопанная и прижала сумочку к груди. Несмотря на виноватый испуг, она буквально сияла в нежных солнечных лучах. Понимая, что превращаюсь в лицемерку и лгунью, я мгновенно осознала, что никогда не расскажу ей про Коннора. У меня не хватит на это духа. Я не хотела рисковать хрупким возрождением Айрис: с тем же успехом можно оторвать крылья у бабочки. Тайна о Конноре умрет вместе со мной. Я приняла решение, хотя сообразила, что из-за моей слабости мне будет чертовски трудно осудить моих теток. Я приветственно подняла кружку:
– Доброе утро!
– Доброе! – Айрис адресовала мне улыбку, в которой смешались смущение и высокомерие. – Похоже, старушка еще на что-то способна, – пробормотала она как раз в тот момент, когда появился Оливер – без рубашки и в растянутых спортивных штанах, с чашкой дымящегося кофе в руке.
– Верно, вчера вечером сестренка нам это доказала, – ухмыльнулся он. – И, судя по твоему виду, продолжала буйствовать все ночь напролет.
– Оливер! – хором ахнули мы.
Он громко захохотал и присоединился ко мне за садовым столиком.
– Оливер, напомни-ка мне, когда именно ты подписываешь купчую на свое новое жилище? – спросила Айрис и, покачав головой, направилась к дому.
Тем не менее вид у нее был лукавый и довольный.
– Забавно, что ты здесь ночевал, – сказала я Оливеру.
– И почему?
Обхватив чашку ладонями, он подался ко мне, словно я должна была поделиться с ним какой-то в высшей степени непристойной тайной.
– Сам понимаешь. После вчерашнего. Вы с Куком… то есть с Адамом…
Он изобразил глубокое потрясение.
– Милая, не все могут тягаться с твоей аморальной тетей Айрис.
– Постарайся, чтобы она ничего не услышала, – посоветовала я.
– Без проблем.
Он сделал глоток кофе, откинулся на спинку кресла и ухмыльнулся.
– Мы немного потанцевали и перебрали с выпивкой. Поболтали, а потом я отправился домой пешком. Вести машину не мог, признаюсь.
– Погоди… а дальше?
– Мы сегодня встретимся за ланчем, – заявил он. – Я хочу, чтобы мы не торопились и убедились, что все правильно. Мы были еще мальчишки… тогда. Не хочу торопить события. Хочу продвигаться вперед медленно и получать удовольствие.
– Ты, Оливер Тейлор, не хочешь спешить?
– А что, в это трудно поверить?
– Да. Кто ты такой и куда ты дел моего настоящего дядю?
Оливер в ответ показал мне язык.
– А почему Адама не тревожит твоя магия? – поинтересовалась я.
Оливер вскинул брови и наморщил лоб, обдумывая мой вопрос.
– Поначалу тревожила – когда мы были молоды и только познакомились. Но я
– Ты его принудил?
Оливер кивнул.
– Угу, но одного раза было достаточно. Позже я ему признался и пообещал, что такое больше никогда не повторится. – Оливер отхлебнул кофе и посмотрел на меня поверх края кружки. – Адам за тебя тревожится, Конфетка.
– Тревожится? – повторила я.
– Он вроде «нутром чует». Педер Тирни возник из ниоткуда с дырой в груди. Адам считает, что ты была чересчур нервной на поминках. Не беспокойся: про старика я ничего не говорил.
– Ты ничего не скрываешь от Адама?
Я заметила, что утаиваю от Питера очень многое: возвращение моей матери, правду про Мэйзи, случившееся с Педером, признание Эммета, то, что мне было приятно это услышать…
– Если честно, пока не представляю. Но жизнь в Саванне всегда на виду, поэтому наверняка скоро смогу кое-что выяснить. Кстати, Конфетка, что вчера была за суматоха вокруг Клер? – Оливер поставил чашку и откинулся назад, заставив кресло балансировать на двух ножках. – В таверне будто ураган пронесся.
– Теперь твоя очередь все мне объяснить. Клер считает, что знает Эммета или по крайней мере «таких, как он».
– Неужто?
Оливер снова поставил кресло на четыре ножки и склонил голову к плечу.
– Вчера она утверждала, что он не человек. Клер уверена, что Эммет – потустороннее существо. А больше мне ничего неизвестно.
– Но ты намерена докопаться до сути?
– Да. У меня есть предположения, но они даже мне самой кажутся безумными. – Инстинкт подсказывал мне, что надо затаиться и самой во всем разобраться. – Я люблю Питера и собираюсь стать его женой, но мне надо точно знать, во что я ввяжусь с этими Тирни.
– Разумеется, Конфетка. Намекнешь, если тебе понадобится моя помощь, – согласился Оливер и прищурился, взглянув на солнце, которое уже поднялось над горизонтом и целиком осветило наш сад.
– Господи, хорошо-то как! – промурлыкал мой дядя, потягиваясь в золотистом зареве. Внезапно он вдруг замер, а затем встал и пошел к солнечным часам.
Он протянул к указателю обе руки ладонями вниз.
– Кто-то здесь поработал, – пробормотал он, повернулся и уставился на меня. – Выкладывай, племянница! Что ты натворила, Конфетка?
В моей голове промелькнула тысяча отговорок, но у меня не хватило духа лгать. Вскочив, я подбежала к Оливеру.
– Коннор, – выпалила я, слегка кивая в сторону часов. Вот я и прокололась! – Я пыталась возродить воспоминание о маме, – добавила я. – А Коннор перехватил энергию.
