| He turned away; he felt sick. It was not the sight, but the greater terror of an implication grasped by his instinct: this civilized building - secure in the neatness of waxed floors, respectable with the strict grooming of modern business, a place where one dealt in such rational matters as written words and trade contracts, where one accepted ads for baby garments and chatted about golf - had become, in the span of a few days, a place where one carried bloody refuse through the halls. | Его едва не стошнило не столько от их вида, сколько от ужаса, который стоял за ними и который наконец дошёл до него: всего за пару дней это место, где шла разумная, цивилизованная жизнь, где блестели натёртые полы, где занимались нужным, почтенным делом -заключали контракты, печатали рекламу детского белья и болтали о гольфе, - вдруг стало местом, где по коридорам носят окровавленные тряпки. |
| Why? - thought Alvah Scarret. | Почему? Альва Скаррет не находил ответа. |
| "I can't understand it," he droned in an accentless monotone to anyone around him, "I can't understand how Ellsworth got so much power ... | - Не могу понять, - монотонно вопрошал он, - как Эллсворт получил такую власть над людьми?.. |
| And Ellsworth's a man of culture, an idealist, not a dirty radical off a soapbox, he's so friendly and witty, and what an erudition! - a man who jokes all the time is not a man of violence - Ellsworth didn't mean this, he didn't know what it would lead to, he loves people, I'd stake my shirt on Ellsworth Toohey." | И ведь не какой-нибудь пошлый радикал из пивной, а образованный человек, эрудит, идеалист, остроумный, общительный... Разве тот, кто любит шутку, может быть расположен к насилию?.. Нет, Эллсворт не хотел этого, он не знал, чем всё может кончиться, он любит людей, я готов поручиться за Эллсворта Тухи. |
| Once, in Wynand's office, he ventured to say: | Один раз он отважился спросить Винанда: |
| "Gail, why don't you negotiate? | - Гейл, почему ты не пойдёшь на переговоры? |
| Why don't you meet with them at least?" | По меньшей мере, почему не встретиться с ними? |
| "Shut up." | - Заткнись. |
| "But, Gail, there might be a bit of truth on their side, too. | - Но может ведь быть какая-то доля истины на их стороне. |
| They're newspapermen. | Они газетчики. |
| You know what they say, the freedom of the press ... | Ты знаешь, что они говорят: свобода прессы... |
| Then he saw the fit of fury he had expected for days and had thought safely sidetracked - the blue irises vanishing in a white smear, the blind, luminous eyeballs in a face that was all cavities, the trembling hands. | Тогда и последовал взрыв ярости, которого он ждал последние дни и который, казалось, его миновал: голубые зрачки вспыхнули белым пламенем, исторгнув слепящую молнию, черты лица ещё больше заострились, дрожь дошла до кончиков пальцев. |
| But in a moment, he saw what he had never witnessed before: he saw Wynand break the fit, without sound, without relief. | На миг Скаррет увидел то, чего никогда раньше не замечал: Винанд подавил вспышку, подавил без единого звука, но и без облегчения. |
| He saw the sweat of the effort on the hollow temples, and the fists on the edge of the desk. | От усилия пот капельками выступил на впалых висках, руки на краю стола сжались в кулаки. |
| "Alvah ... if I had not sat on the stairs of the Gazette for a week ... where would be the press for them to be free on?" | - Альва, если бы я тогда не сидел целую неделю на ступеньках "Газеты", где была бы та пресса, свободы которой они так жаждут? |
| There were policemen outside, and in the halls of the building. It helped, but not much. | Снаружи и внутри здания дежурили полицейские, это что-то давало, но не много. |
