| The New Frontiers described Austen Heller as "A reactionary who has sold himself to Big Business." | "Новые рубежи" отозвались об Остине Хэллере как о реакционере, продавшемся большому бизнесу. |
| Intellectual society ladies said that Austin Heller was old-fashioned. | Интеллектуальные светские дамы объявили Остина Хэллера старомодным. |
| Gail Wynand stood at a desk in the city room and wrote editorials as usual. | Гейл Винанд стоял за конторкой и, как и прежде, писал передовицы. |
| His derelict staff saw no change in him; no haste, no outbursts of anger. | Сохранившийся штат не замечал в нём перемен: ни спешки, ни гневных всплесков. |
| There was nobody to notice that some of his actions were new: he would go to the pressroom and stand looking at the white stream shot out of the roaring giants, and listen to the sound. | Никто не видел, что в его действиях появилось новое: он отправлялся в печатный цех и подолгу смотрел на исторгавшие пар гиганты и слушал их громыхание. |
| He would pick up a lead slug off the composing room floor, and finger it absently on the palm of his hand, like a piece of jade, and lay it carefully on a table, as if he did not want it to be wasted. | Он подбирал свинцовую матрицу с пола наборного цеха, рассеянно вертел её в пальцах, как ценный слиток, и бережно возвращал на верстак. |
| He fought other forms of such waste, not noticing it, the gestures instinctive: he retrieved pencils, he spent a half-hour, while telephones shrieked unanswered, repairing a typewriter that had broken down. | Он стал бережлив во всём и, не замечая этого, непроизвольно подбирал карандаши и всякую мелочь. Полчаса он потратил, не слыша, как надрываются телефоны, на ремонт пишущей машинки. |
| It was not a matter of economy; he signed checks without looking at the figures; Scarret was afraid to think of the amounts each passing day cost him. | Дело было не в экономии, он подписывал счета, не обращая внимания на суммы. Скаррет боялся даже подумать о каждодневных расходах. |
| It was a matter of things that were part of the building where he loved every doorknob, things that belonged to the Banner that belonged to him. | Всё дело было в том, что он лелеял каждую вещь в этом здании, здесь всё до последней скрепки принадлежало ему, потому что принадлежало "Знамени". |
| Late each afternoon he telephoned Dominique in the country. | В конце каждого дня он звонил Доминик. |
| "Fine. | "Всё идёт отлично. |
| Everything under control. | Всё под контролем. |
| Don't listen to panic-mongers ... | Не верь паникёрам... Какого чёрта! |
| No, to hell with it, you know I don't want to talk about the damn paper. | Не хочу я говорить о газете. |
| Tell me what the garden looks like ... Did you go swimming today? ... | Лучше расскажи мне, как выглядит сад... Сегодня ты ходила купаться? |
| Tell me about the lake ... | Как озеро?.. |
| What dress are you wearing? ... | Какое на тебе платье? |
| Listen to WLX tonight, at eight, they'll have your pet - Rachmaninoff’s Second Concerto ... Of course I have time to keep informed about everything ... Oh, all right, I see one can't fool an ex-newspaper woman, I did go over the radio page ... | Не забудь сегодня включить радио в восемь -передают твой любимый Второй концерт Рахманинова... Конечно, у меня есть время, чтобы быть в курсе всего... Ладно, ладно, как я могу провести бывшую журналистку, конечно, я посмотрел программу радиопередач. |
