| "I know what you'll do." | - Я знаю, что ты сделаешь. |
| "You know that I have to?" | -Ты знаешь, что я должна сделать? |
| "Yes." | -Да. |
| She bent one arm from the elbow, fingers lifted, in a short, backward jolt, as if tossing the subject over her shoulder. | Согнув руку в локте, она коротко взмахнула кистью, словно отшвырнув прошлое. |
| It was settled and not to be discussed. | Тема была исчерпана, решение принято. |
| She turned away from him, she walked across the room, to let the casual ease of her steps make this her home, to state that his presence was to be the rule for ail her coming days and she had no need to do what she wanted most at this moment: stand and look at him. | Отвернувшись, она лёгкой походкой пересекла комнату, чтобы освоиться в новом месте и принять присутствие Рорка как правило на все отпущенные ей дни, чтобы доказать себе, что она может не смотреть на него. |
| She knew also what she was delaying, because she was not ready and would never be ready. | Она знала, что оттягивает время, потому что не готова и никогда не будет готова. |
| She stretched her hand out for his package of cigarettes on the table. | Она потянулась к пачке его сигарет на столе. |
| His fingers closed over her wrist and he pulled her hand back. | Её запястье сжали его пальцы. |
| He pulled her around to face him, and then he held her and his mouth was on hers. | Он повернул её лицом к себе и крепко обнял, прижавшись губами к её губам. |
| She knew that every moment of seven years when she had wanted this and stopped the pain and thought she had won, was not past, had never been stopped, had lived on, stored, adding hunger to hunger, and now she had to feel it all, the touch of his body, the answer and the waiting together. | Она сознавала, что не исчез бесследно ни один миг семи лет, когда она стремилась к этому, скрывая боль и думая, что преодолела её, - нет, ничто не исчезло, а накапливалось как жажда, и надо было утолить её, дать выход ожиданию, получить полный ответ в прикосновении его тела. |
| She didn't know whether her discipline had helped; not too well, she thought, because she saw that he had lifted her in his arms, carried her to a chair and sat down, holding her on his knees; he laughed without sound, as he would have laughed at a child, but the firmness of his hands holding her showed concern and a kind of steadying caution. | Помог ли ей её новый устав, она не знала, -пожалуй, не очень, потому что он поднял её на руки, отнёс к креслу и посадил к себе на колени; он улыбался ей, как ребёнку, но в его объятиях чувствовались и озабоченность, и успокаивающая осторожность. |
| Then it seemed simple, she had nothing to hide from him, she whispered: | Всё стало проще, не нужно было ничего скрывать, и она прошептала: |
| "Yes, Howard ... that much ... " and he said: "It was very hard for me - all these years." | -Да, Говард... пока так... - и сказала: - Мне было так тяжело все эти годы. |
| And the years were ended. | Но эти годы кончились. |
| She slipped down, to sit on the floor, her elbows propped on his knees, she looked up at him and smiled, she knew that she could not have reached this white serenity except as the sum of all the colors, of all the violence she had known. | Она скользнула вниз, села на пол, упёршись локтями в колени, взглянула на него и улыбнулась. Она знала, что никогда бы не достигла такой безмятежной гармонии духа, не пройдя через все испытания. |
