| He told the rental agent that he would have to wait; he did not ask for the delay; he only said flatly, quietly, that there would be a delay, which was all he knew how to do. | Он сказал сборщику арендной платы, что придётся немного подождать. Он не просил отсрочки, а просто и без обиняков сказал, что задержится с платой. Как сказать об этом по-другому, он просто не знал. |
| But his knowledge that he needed his alms from the rental agent, that too much depended on it, and made it sound like begging in his own mind. | Но само осознание того, что ему нужна эта поблажка от сборщика, породило в нём ощущение, что он клянчит, как нищий. |
| That was torture. | Это была настоящая пытка. |
| All right, he thought, it's torture. | "Ладно, - подумал он. - Пытка так пытка. |
| What of it? | И что с того?" |
| The telephone bill was overdue for two months. | За телефон он задолжал за два месяца. |
| He had received the final warning. | Он получил последнее предупреждение. |
| The telephone was to be disconnected in a few days. | Через несколько дней телефон отключат. |
| He had to wait. | Ему оставалось только ждать. |
| So much could happen in a few days. | За несколько дней может произойти многое. |
| The answer of the bank board, which Weidler had promised him long ago, had been postponed from week to week. | Ответ из правления банка, который давно уже обещал ему Вейдлер, откладывался с недели на неделю. |
| The board could reach no decision; there had been objectors and there had been violent supporters; there had been conferences; Weidler told him eloquently little, but he could guess much; there had been days of silence, of silence in the office, of silence in the whole city, of silence within him. | Правление не могло прийти к единому мнению. Были противники, были и убеждённые сторонники. Проходили многочисленные совещания. Вейдлер красноречиво отмалчивался, но Рорк и сам о многом догадывался. Наступили дни тишины. Тишины в бюро. Тишины во всём городе. Тишины в самом Рорке. |
| He waited. | Он ждал. |
| He sat, slumped across the desk, his face on his arm, his fingers on the stand of the telephone. | Он сидел, навалившись на стол, уронив голову на руки, пальцы лежали на телефонной полочке. |
| He thought dimly that he should not sit like that; but he felt very tired today. | Мелькала смутная мысль, что не надо бы так сидеть. Но он очень устал. |
| He thought that he should take his hand off that phone; but he did not move it. | Он подумал, что надо бы убрать руку от телефона, но не шевельнулся. |
| Well, yes, he depended on that phone, he could smash it, but he would still depend on it; he and every breath in him and every bit of him. | Да, он зависит от телефона. Он может встать и разбить аппарат вдребезги, но зависимость не исчезнет. Он будет зависеть от телефона каждым своим вздохом, каждой клеточкой. |
| His fingers rested on the stand without moving. | Его пальцы неподвижно лежали на полочке. |
| It was this and the mail; he had lied to himself also about the mail; he had lied when he had forced himself not to leap, as a rare letter fell through the slot in the door, not to run forward, but to wait, to stand looking at me white envelope on the floor, then to walk to it slowly and pick it up. | Телефон; и ещё письма. Он лгал себе ещё и по поводу писем. Лгал, с трудом заставляя себя не вскакивать, когда через щёлочку в двери падало редкое письмо, не бежать хватать его, а ждать, стоять, глядя на белый конверт на полу, потом медленно подойти к нему и поднять. |
