| They were of their own world, and they held up to the sky the statement of what man had conceived and made possible. | Они образовывали свой собственный мир и свидетельствовали перед небом об осуществлённых замыслах человека. |
| They were empty molds. | Они были пустыми формами. |
| But man had come so far; he could go farther. | Но если человек оказался в силах создать их, он способен создать и неизмеримо большее. |
| The city on the edge of the sky held a question - and a promise. | Город на фоне неба таил в себе вопрос - и надежду. |
| Little pinheads of light flared up about the peak of one famous tower, in the windows of the Star Roof Restaurant. | На вершине одной знаменитой башни, в окнах ресторана "Звёздная крыша", мерцали крохотные точечки света. |
| Then the train swerved around a bend and the city vanished. | Потом поезд сделал поворот, и город исчез. |
| That evening, in the banquet hall of the Star Roof Restaurant, a dinner was held to celebrate the admittance of Peter Keating to partnership in the firm to be known henceforward as Francon & Keating. | В этот вечер в банкетном зале "Звёздной крыши" состоялся ужин в честь вступления Питера Китинга в партнёры фирмы, которая отныне должна была называться "Франкон и Китинг". |
| At the long table that seemed covered, not with a tablecloth, but with a sheet of light, sat Guy Francon. | Г ай Франкон сидел за длинным столом, покрытым, казалось, не скатертью, а полотнищем света. |
| Somehow, tonight, he did not mind the streaks of silver that appeared on his temples; they sparkled crisply against the black of his hair and they gave him an air of cleanliness and elegance, like the rigid white of his shirt against his black evening clothes. | Сегодня он как-то не слишком грустил по поводу серебряных прядей, появившихся у него на висках. Они ярко сверкали на фоне его чёрных волос и придавали ему чрезвычайно опрятный и элегантный вид, равно как и жёстко накрахмаленная рубашка, надетая к чёрному вечернему костюму. |
| In the place of honor sat Peter Keating. | На почётном месте восседал Питер Китинг. |
| He leaned back, his shoulders straight, his hand closed about the stem of a glass. | Он откинулся в кресле, расправив плечи и держа в пальцах ножку бокала. |
| His black curls glistened against his white forehead. | На его белом лбу блестели чёрные кудри. |
| In that one moment of silence, the guests felt no envy, no resentment, no malice. | В этот момент тишины гости не чувствовали ни зависти, ни обиды, ни злобы. |
| There was a grave feeling of brotherhood in the room, in the presence of the pale, handsome boy who looked solemn as at his first communion. | В зале царило неподдельное настроение братства, вызванное присутствием красивого бледного юноши, серьёзного, как при первом причастии. |
| Ralston Holcombe had risen to speak. He stood, his glass in hand. | Ралстон Холкомб поднялся, чтобы произнести тост, и застыл с бокалом в руке. |
| He had prepared his speech, but he was astonished to hear himself saying something quite different, in a voice of complete sincerity. He said: | Он приготовил тост, но, к великому собственному изумлению, услышал, что с абсолютной искренностью говорит нечто совсем иное: |
| "We are the guardians of a great human function. Perhaps of the greatest function among the endeavors of man. | - Мы - хранители великого человеческого предназначения, возможно, величайшего из всех, до которых оказался способен подняться человек. |
| We have achieved much and we have erred often. | Мы достигли многого, и мы часто ошибались. |
