| "I have endeavored to show," he said in conclusion, "that the two essentials of the conception of a temple are a sense of awe and a sense of man's humility. | - Я постарался показать, - сказал он в заключение,- что храм изначально был сооружением, в котором человек должен испытывать два чувства: благоговейный трепет и смирение. |
| We have noted the gigantic proportions of religious edifices, the soaring lines, the horrible grotesques of monster-like gods, or, later, gargoyles. | Можно отметить в этой связи гигантские размеры культовых сооружений, их напряжённые линии, гротескные фигуры богов, подобных чудовищам, или, в более поздние века, горгулий. |
| All of it tends to impress upon man his essential insignificance, to crush him by sheer magnitude, to imbue him with that sacred terror which leads to the meekness of virtue. | Всё это призвано внушить человеку глубокое чувство собственной незначительности, подавить его одними только размерами, вселить в него тот священный ужас, который ведёт к кротости и добродетели. |
| The Stoddard Temple is a brazen denial of our entire past, an insolent 'No' flung in the face of history. | Храм Стоддарда - бесстыдное отрицание всего нашего прошлого, дерзкое "нет", брошенное в лицо истории. |
| I may venture a guess as to the reason why this case has aroused such public interest. | Позволю себе высказать предположение относительно того, почему это дело вызвало такой широкий интерес общественности. |
| All of us have recognized instinctively that it involves a moral issue much beyond its legal aspects. | Все мы интуитивно поняли, что нравственная сторона вопроса гораздо важнее, чем правовая. |
| This building is a monument to a profound hatred of humanity. | Этот храм - символ глубокой ненависти ко всему человечеству. |
| It is one man's ego defying the most sacred impulses of all mankind, of every man on the street, of every man in this courtroom!" | Символ отрицания одним человеком самых святых порывов всего человечества, каждого из нас, каждого, кто сидит в этом зале! |
| This was not a witness in court, but Ellsworth Toohey addressing a meeting - and the reaction was inevitable: the audience burst into applause. | Эту речь нельзя было назвать свидетельскими показаниями в суде. Эллсворт Тухи говорил так, будто выступал с трибуны на митинге. Реакцию публики можно было предугадать - зал разразился аплодисментами. |
| The judge struck his gavel and made a threat to have the courtroom cleared. | Судья постучал молоточком и пригрозил очистить зал. |
| Order was restored, but not to the faces of the crowd: the faces remained lecherously self-righteous. | Порядок был восстановлен, но на лицах присутствующих всё ещё блуждало самодовольство уверенных в своей правоте людей. |
| It was pleasant to be singled out and brought into the case as an injured party. | Тухи угодил всем: он выделил всех и дал им почувствовать себя потерпевшей стороной. |
| Three-fourths of them had never seen the Stoddard Temple. | Подавляющее большинство присутствующих не видели храм Стоддарда даже издали. |
| "Thank you, Mr. Toohey," said the attorney, faintly suggesting a bow. | - Спасибо, мистер Тухи, - сказал адвокат, слегка поклонившись. |
| Then he turned to Roark and said with delicate courtesy: "Your witness." | Затем чрезвычайно учтиво повернулся к Рорку: -Ваши вопросы к свидетелю. |
| "No questions," said Roark. | - У меня нет вопросов, - сказал Рорк. |
