| Last night, seeing his furious restlessness, she had forced him to tell her the truth. | Прошлым вечером, видя, что он места себе не находит, она вынудила его рассказать правду. |
| He had snapped that he was married to Dominique Francon, and he had added some sort of explanation about Dominique going out of town to announce the marriage to some old relative. | Он выпалил, что женился на Доминик Франкон, и в объяснение добавил, что ей пришлось уехать из города к старушке-родственнице, чтобы сообщить о своём замужестве. |
| His mother had been so busy with gasps of delight and questions, that he had been able to 'answer nothing and to hide his panic; he was not certain that he had a wife and that she would come back to him in the morning. | Мать захлёбывалась от восторженных расспросов, эмоции так захлестнули её, что ему удалось избежать ответов на вопросы и скрыть свою панику: он не был уверен, что обзавёлся женой и что она вернётся к нему утром. |
| He had forbidden his mother to announce the news, but she had made a few telephone calls last night, and she was making a few more this morning, and now their telephone was ringing constantly, with eager voices asking: "Is it true?" pouring out sounds of amazement and congratulations. | Он запретил матери сообщать кому бы то ни было эту новость, но вечером она кое-кому позвонила и то же сделала утром, так что теперь телефон звонил постоянно: все хотели знать, правда ли это, и рассыпались в изумлённых поздравлениях. |
| Keating could see the news spreading through the city in widening circles, by the names and social positions of the people who called. | Китинг видел, как новость кругами расходилась по городу, охватывая всё более широкий круг людей разного общественного положения. |
| He refused to answer the telephone. | Сам он отказывался говорить по телефону. |
| It seemed to him that every corner of New York was flooded with celebration and that he alone, hidden in the watertight caisson of his room, was cold and lost and horrified. | Ему казалось, что ликование охватило все закоулки Нью-Йорка, и лишь один он в непроницаемом бункере своей комнаты был в ужасе, отчаянии и не знал, что делать. |
| It was almost noon when the doorbell rang, and he pressed his hands to his ears, not to know who it was and what they wanted. | Был уже почти полдень, когда прозвенел дверной звонок. Он зажал уши руками, чтобы не слышать, кто и зачем пришёл. |
| Then he heard his mother's voice, so shrill with joy that it sounded embarrassingly silly: | Потом он услышал голос матери, пронзительный и радостный до глупости: |
| "Petey darling, don't you want to come out and kiss your wife?" | - Питти, миленький, иди же скорей и поцелуй свою супругу. |
| He flew out into the hall, and there was Dominique, removing her soft mink coat, the fur throwing to his nostrils a wave of the street's cold air touched by her perfume. | Он выскочил в прихожую. Там была Доминик, она снимала мягкую норковую шубу, и от меха к нему донеслась волна холодного воздуха с улицы, смешанного с лёгким ароматом её духов. |
| She was smiling correctly, looking straight at him, saying: | Она смотрела прямо на него и сдержанно улыбалась: |
| "Good morning, Peter." | - Доброе утро, Питер. |
| He stood drawn up, for one instant, and in that instant he relived all the telephone calls and felt the triumph to which they entitled him. | Он стоял натянутый, как струна, и за какой-то миг заново пережил всю ночь и утро с телефонными звонками и недоверчивыми расспросами. И, пережив, ощутил триумф свершившегося. |
| He moved as a man in the arena of a crowded stadium, he smiled as if he felt the ray of an arc light playing in the creases of his smile, and he said: | Он двигался как человек в центре арены гигантского стадиона и улыбался, как будто был высвечен лучами юпитеров и подан на экран крупным планом. Он сказал: |
