| He was fifty-one years old, and it was the middle of October in the year 1932; he was certain of this much; the rest took an effort of memory. | Ему исполнился пятьдесят один год, и на дворе была середина октября 1932 года, в этом он был твёрдо уверен; остальное же требовало усилий памяти. |
| He had awakened and dressed at six o'clock this morning; he had never slept more than four hours on any night of his adult life. | Он проснулся и оделся в шесть утра; он никогда не спал больше четырёх часов. |
| He descended to his dining room where breakfast was served to him. | Он спустился в столовую, где был приготовлен завтрак. |
| His penthouse, a small structure, stood on the edge of a vast roof landscaped as a garden. | Его квартира, небольшое строение, стояла на краю обширной крыши, на которой был разбит сад. |
| The rooms were a superlative artistic achievement; their simplicity and beauty would have aroused gasps of admiration had this house belonged to anyone else; but people were shocked into silence when they thought that this was the home of the publisher of the New York Banner, the most vulgar newspaper in the country. | Его комнаты были вершиной художественного совершенства; их простота и красота вызвали бы вздохи восхищения, если бы дом принадлежал кому-то другому, но гости бывали поражены до немоты, увидев дом издателя нью-йоркского "Знамени", самой популярной газеты в стране. |
| After breakfast he went to his study. | После завтрака он зашёл в свой кабинет. |
| His desk was piled with every important newspaper, book and magazine received that morning from all over the country. | Его стол был завален наиболее известными газетами, книгами и журналами, полученными этим утром со всех концов страны. |
| He worked alone at his desk for three hours, reading and making brief notes with a large blue pencil across the printed pages. | Он работал в уединении за этим столом часа три, читая и делая краткие заметки большим синим карандашом поперёк печатных страниц. |
| The notes looked like a spy's shorthand; nobody could decipher them except the dry, middle-aged secretary who entered the study when Wynand left it. | Заметки напоминали стенографию шпиона, никто не смог бы их расшифровать за исключением сухой, средних лет секретарши, которая заходила в кабинет, когда он его покидал. |
| He had not heard her voice in five years, but no communication between them was necessary. | За пять лет он ни разу не слышал её голоса, да они и не нуждались в личном общении. |
| When he returned to his study in the evening, the secretary and the pile of papers were gone; on his desk he found neatly typed pages containing the things he had wished to be recorded from his morning's work. | Когда он вечером возвращался в кабинет, секретарша и куча бумаг уже исчезали; на столе он находил отпечатанные страницы, содержавшие всё, что он хотел сохранить от утренней работы. |
| At ten o'clock he arrived at the Banner Building, a plain, grimy structure in an undistinguished neighborhood of lower Manhattan. | В десять часов он подъехал к зданию редакции "Знамени" - простому, мрачному зданию в не очень престижном квартале Нижнего Манхэттена. |
| When he walked through the narrow halls of the building, the employees he met wished him a good morning. | Когда он проходил по узким коридорам здания, служащие, попадавшиеся ему навстречу, приветствовали его, желая доброго утра. |
| The greeting was correct and he answered courteously; but his passage had the effect of a death ray that stopped the motor of living organisms. | Приветствия были официальными, и он вежливо отвечал, но его продвижение было подобно лучу смерти, останавливающему деятельность живых организмов. |
