| A year later he came to Wynand and asked if his offer were still open. | Через год он вновь встретился с Винанд ом и спросил, осталось ли в силе приглашение. |
| Wynand said that it was. | Винанд ответил утвердительно. |
| The boy had remained on the Banner ever since. | С тех пор репортёр оставался в "Знамени". |
| He was the only one on the staff who loved Gail Wynand. | Он был единственным в штате, кто любил Гейла Винанда. |
| Alvah Scarret, sole survivor of the original Gazette, had risen with Wynand. | Альва Скаррет, единственный из оставшихся от прежней "Газеты", поднимался вверх вместе с Винандом. |
| But one could not say that he loved Wynand - he merely clung to his boss with the automatic devotion of a rug under Wynand's feet. | Но никто не мог утверждать, что он любил Винанда, он просто примкнул к своему хозяину с автоматической преданностью дорожки под ногами. |
| Alvah Scarret had never hated anything, and so was incapable of love. | Альва Скаррет никогда никого не ненавидел, а потому был неспособен и на любовь. |
| He was shrewd, competent and unscrupulous in the innocent manner of one unable to grasp the conception of a scruple. | Он был ловким, знающим и безжалостным - в бесхитростной манере человека, которому не известно, что такое жалость. |
| He believed everything he wrote and everything written in the Banner. | Он верил всему, что писал сам и что писалось в "Знамени". |
| He could hold a belief for all of two weeks. | Его вера в написанное не держалась более двух недель. |
| He was invaluable to Wynand - as a barometer of public reaction. | В этом смысле он был для Винанда бесценным человеком - он представлял собой барометр общественного мнения. |
| No one could say whether Gail Wynand had a private life. | Никто не мог сказать, есть ли у Гейла Винанда личная жизнь. |
| His hours away from the office had assumed the style of the Banner's front page - but a style raised to a grand plane, as if he were still playing circus, only to a gallery of kings. | Часы, проводимые вне редакционного кабинета, заимствовали свой стиль у первой страницы "Знамени", но в более грандиозном масштабе - он как бы продолжал цирковое представление, но лишь для царственных особ. |
| He bought out the entire house for a great opera performance - and sat alone in the empty auditorium with his current mistress. | Он скупал все билеты на премьеру выдающейся оперы - и сидел в зале один, с очередной любовницей. |
| He discovered a beautiful play by an unknown playwright and paid him a huge sum to have the play performed once and never again; Wynand was the sole spectator at the single performance; the script was burned next morning. | Он обнаружил великолепную пьесу неизвестного драматурга и заплатил ему огромную сумму, чтобы пьеса была исполнена один-единственный раз - и больше никогда. Винанд был единственным зрителем этого спектакля. На следующее утро пьеса была сожжена. |
