| Ellsworth Toohey came out in support of the cause of modern architecture. | Эллсворт Тухи выступил в защиту современной архитектуры. |
| In the past ten years, while most of the new residences continued to be built as faithful historical copies, the principles of Henry Cameron had won the field of commercial structures: the factories, the office buildings, the skyscrapers. | В последние десять лет, несмотря на то, что большая часть жилых строений по-прежнему следовала традициям, копируя наследие былых времён, в коммерческом строительстве - заводы, учреждения, небоскрёбы - победил принцип Генри Камерона. |
| It was a pale, distorted victory; a reluctant compromise that consisted of omitting columns and pediments, allowing a few stretches of wall to remain naked, apologizing for a shape - good through accident - by finishing it off with an edge of simplified Grecian volutes. | Победа была не явной, половинчатой -вынужденный компромисс, в результате которого исчезли колонны и стилобаты, а второстепенные участки стен утратили декор и, словно извиняясь за свою удачную - безусловно, по чистой случайности - форму, завершались упрощёнными греческими волютами. |
| Many stole Cameron's forms; few understood his thinking. | Многие компилировали идеи Камерона, но немногие их усвоили. |
| The sole part of his argument irresistible to the owners of new structures was financial economy; he won to that extent. | Из всего его наследия неотразимо действовал только один аргумент - экономия денег. Здесь Камерон победил безоговорочно. |
| In the countries of Europe, most prominently in Germany, a new school of building had been growing for a long time: it consisted of putting up four walls and a flat top over them, with a few openings. | В странах Европы, особенно в Германии, уже давно вызревала новая архитектурная школа, идеей которой было поставить четыре стены, накрыть их сверху плоской крышей и снабдить несколькими отверстиями. |
| This was called new architecture. | Это называлось архитектурой модернизма. |
| The freedom from arbitrary rules, for which Cameron had fought, the freedom that imposed a great new responsibility on the creative builder, became mere elimination of all effort, even the effort of mastering historical styles. It became a rigid set of new rules -the discipline of conscious incompetence, creative poverty made into a system, mediocrity boastfully confessed. | Свобода от догм, за которую сражался Камерон, свобода, которая на творчески мыслящего архитектора накладывала громадную ответственность, обернулась тут отказом от всяких созидательных усилий, даже от попытки усвоить традиции. Она выдала жёсткий набор новых предписаний - сознательное подчинение некомпетентности и творческой импотенции. Бездарность превратили в систему и похвалялись собственным убожеством. |
| "A building creates its own beauty, and its ornament is derived from the rules of its theme and its structure," Cameron had said. | "Здание творит собственную красоту, его декор -производная от темы и структуры сооружения", -говорил Камерон. |
| "A building needs no beauty, no ornament and no theme," said the new architects. | "Зданию не нужны ни красота, ни декор, ни тема", - утверждали новые архитекторы. |
| It was safe to say it. | Говорить так было безопасно. |
| Cameron and a few men had broken the path and paved it with their lives. | Камерон и горстка других мастеров проложили путь и вымостили его своей жизнью. |
