| He had not wished a religious ceremony, which he did not respect, and he could have less respect for the state's functionary reciting a formula before him - but he made the rite an act of pure religion. | Ему не нужна была религиозная церемония, к ней он не испытывал уважения, ещё меньше он уважал государственного чиновника, который произносил перед ним заученный текст, но он претворил ритуал в религиозный акт. |
| She thought, if she were being married to Roark in such a setting, Roark would stand like this. | Она подумала, что, если бы обручалась с Рорком, Рорк стоял бы в такой же позе. |
| Afterward, the mockery of the monster reception that followed left him immune. | Позже Винанд терпеливо перенёс все тяготы чудовищного приёма. |
| He posed with her for the battery of press cameras and he complied gracefully with all the demands of the reporters, a special, noisier mob within the mob. | Они позировали перед батареей фоторепортёров, он великодушно откликался на все их просьбы, невозмутимо выдержал напор ещё более развязной толпы газетных репортёров. |
| He stood with her in the receiving line, shaking an assembly belt of hands that unrolled past them for hours. | Они принимали бесконечную череду гостей, пожимая руки, выслушивая поздравления и благодаря. |
| He looked untouched by the lights, the haystacks of Easter lilies, the sounds of a string orchestra, the river of people flowing on and breaking into a delta when it reached the champagne; untouched by these guests who had come here driven by boredom, by an envious hatred, a reluctant submission to an invitation bearing his dangerous name, a scandal-hungry curiosity. | Его не коснулись гирлянды лилий, не ослепили вспышки камер, не оглушили звуки оркестра, не затопил поток приглашённых, который всё тёк и тёк, разбиваясь на ручейки перед столами с шампанским. Гости его не интересовали; их пригнали сюда скука, зависть, ненависть; они пришли против воли, подчиняясь магии его опасного имени, пришли из любопытства, в надежде услышать новые сплетни. |
| He looked as if he did not know that they took his public immolation as their rightful due, that they considered their presence as the indispensable seal of sacrament upon the occasion, that of all the hundreds he and his bride were the only ones to whom the performance was hideous. | Ему как будто было неведомо, что они считали его публичное жертвоприношение общественным долгом перед ними, а своё присутствие необходимым условием, которым только и можно узаконить и освятить узы этого брака. Глядя на него, нельзя было подумать, что из сотен присутствующих только для него и его невесты этот спектакль был отвратительным зрелищем. |
| She watched him intently. | Она пристально наблюдала за ним. |
| She wanted to see him take pleasure in all this, if only for a moment. | Ей хотелось, чтобы что-то хоть на время доставило ему удовольствие. |
| Let him accept and join, just once, she thought, let him show the soul of the New York Banner in its proper element. | "Ну прими же и подключись, - думала она, - хотя бы раз, пусть дух нью-йоркского "Знамени" проявит себя в своей стихии". |
| She saw no acceptance. | Ничего подобного. |
| She saw a hint of pain, at times; but even the pain did not reach him completely. | Временами ей виделся намёк на страдание, но даже боль не достигала его. |
| And she thought of the only other man she knew who had spoken about suffering that went down only to a certain point. | И она подумала о другом человеке, который говорил о боли, о том, что существует некий предел, до которого можно выдерживать боль. |
| When the last congratulations had drifted past them, they were free to leave by the rules of the occasion. But he made no move to leave. | Когда поток поздравлений иссяк, обычай позволял оставить гостей, но он не сделал попытки уйти. |
