| Mr. Bradley was in full charge of everything - but beyond a close watch over the budget he seemed to like nothing better than to leave Roark in full charge. | Мистер Бредли целиком отвечал за всё, но и он, если не считать пристального внимания к соблюдению сметы, казалось, не нашёл ничего лучшего, как предоставить Рорку всю полноту ответственности. |
| In the eighteen months that followed, Roark had no time to wonder about Mr. Bradley. Roark was building his greatest assignment. | В течение последующих восемнадцати месяцев у Рорка не было времени интересоваться мистером Бредли - он был занят своим самым крупным подрядом. |
| For the last year he lived at the construction site, in a shanty hastily thrown together on a bare hillside, a wooden enclosure with a bed, a stove and a large table. | Весь последний год Рорк жил на строительной площадке, в наскоро склоченной на склоне холма хибарке - деревянной времянке, где стояли кровать, печка и большой стол. |
| His old draftsmen came to work for him again, some abandoning better jobs in the city, to live in shacks and tents, to work in naked plank barracks that served as architect's office. | Его прежние чертёжники приехали работать с ним, некоторые покинули более высокооплачиваемую работу в городе, чтобы жить в лачугах и палатках, работать в голых деревянных бараках. |
| There was so much to build that none of them thought of wasting structural effort on their own shelters. | Работы было так много, что никто не думал тратить энергию на устройство собственного жилья. |
| They did not realize, until much later, that they had lacked comforts; and then they did not believe it -because the year at Monadnock Valley remained in their minds as the strange time when the earth stopped turning and they lived through twelve months of spring. | Они так и не осознали, разве что значительно позже, что были лишены всех удобств, но и тогда они об этом не жалели, потому что год в Монаднок-Велли остался в их памяти как странное время, когда земля прекратила своё вращение и они прожили двенадцать месяцев весны. |
| They did not think of the snow, the frozen clots of earth, wind whistling through the cracks of planking, thin blankets over army cots, stiff fingers stretched over coal stoves in the morning, before a pencil could be held steadily. | Они не думали о снеге, пластах замёрзшей земли, пронизывавшем деревянную обшивку ветре, тонких одеялах на армейских койках, застывших пальцах над топившимися углём печками, согревавшими их по утрам, чтобы они могли вновь твёрдо держать карандаш. |
| They remembered only the feeling which is the meaning of spring - one's answer to the first blades of grass, the first buds on tree branches, the first blue of the sky - the singing answer, not to grass, trees and sky, but to the great sense of beginning, of triumphant progression, of certainty in an achievement that nothing will stop. | Они помнили только ощущение весны - первые побеги зелени на земле, лопнувшие почки на ветвях деревьев, раннюю голубизну неба, помнили звенящую радость не от первых побегов зелени, не от почек на деревьях и голубого неба, а от ощущения великого начала, победного движения вперёд, неотвратимости свершавшегося, которое уже ничто не остановит. |
| Not from leaves and flowers, but from wooden scaffoldings, from steam shovels, from blocks of stone and sheets of glass rising out of the earth they received the sense of youth, motion, purpose, fulfillment. | Это была радость не от листьев и цветов, а от строительных лесов, от экскаваторов, от глыб камня и стеклянных панелей, поднимавшихся из земли; радость, которую они черпали в ощущении молодости, движения, цели, свершения. |
| They were an army and it was a crusade. | Они были армией, и это был их крестовый поход. |
| But none of them thought of it in these words, except Steven Mallory. | Но никто из них, кроме Стивена Мэллори, не думал об этом именно в таких словах. |
