| Whenever an architect's name appeared in Ellsworth Toohey's column, it was always that of Augustus Webb. | Когда в статье, написанной Эллсвортом Тухи, появлялось имя архитектора, это, как правило, было имя Гэса Уэбба. |
| At thirty-nine, Keating heard himself described as old-fashioned. | Хотя Китингу было всего тридцать девять лет, уже поговаривали, что он старомоден. |
| He had given up trying to understand. | Китинг перестал пытаться что-то понять. |
| He knew dimly that the explanation of the change swallowing the world was of a nature he preferred not to know. | Он смутно догадывался, что причины тех изменений, которые захлестнули мир, были такого характера, каких он предпочитал не знать. |
| In his youth he had felt an amicable contempt for the works of Guy Francon or Ralston Holcombe, and emulating them had seemed no more than innocent quackery. | В юности он с добродушной снисходительностью презирал работы Г ая Франкона и Ралстона Холкомба, и подражание им казалось ему не более чем невинным шарлатанством. |
| But he knew that Gordon L. | Он знал, что Гордон Л. |
| Prescott and Gus Webb represented so impertinent, so vicious a fraud that to suspend the evidence of his eyes was beyond his elastic capacity. | Прескотт и Гэс Уэбб олицетворяют такое нагло порочное надувательство, что закрыть на это глаза было выше даже его эластичной совести. |
| He had believed that people found greatness in Holcombe and there had been a reasonable satisfaction in borrowing his borrowed greatness. | Раньше он искренне полагал, что люди считают Холкомба великим архитектором, и не видел ничего зазорного в том, чтобы заимствовать немного этого величия. |
| He knew that no one saw anything whatever in Prescott. | Сегодня он был уверен, что никто не находит ничего великого у Прескотта. |
| He felt something dark and leering in the manner with which people spoke of Prescott's genius; as if they were not doing homage to Prescott, but spitting upon genius. | Он ощущал что-то тёмное и злобное в том, как люди говорили о гениальности Прескотта: они будто не воздавали ему должное, а плевали в гения. |
| For once, Keating could not follow people; it was too clear, even to him, that public favor had ceased being a recognition of merit, that it had become almost a brand of shame. | В этом Китинг не мог следовать за другими; даже ему было ясно, что общественное признание не является более признанием заслуг, а превратилось в постыдное клеймо. |
| He went on, driven by inertia. | Он ещё держался, но скорее по инерции. |
| He could not afford his large floor of offices and he did not use half the rooms, but he kept them and paid the deficit out of his own pocket. | Он был уже не в состоянии содержать целый этаж, почти половина помещений которого не использовалась, но сохранял их, доплачивая из собственного кармана. |
| He had to go on. | Он должен был держаться. |
| He had lost a large part of his personal fortune in careless stock speculation; but he had enough left to insure some comfort for the rest of his life. | Он потерял большую часть личного состояния в безрассудных биржевых спекуляциях, но у него осталось достаточно средств, чтобы обеспечить себе необходимый комфорт до конца жизни. |
| This did not disturb him; money had ceased to hold his attention as a major concern. | Это не очень его волновало, деньги перестали быть для него основной заботой. |
| It was inactivity he dreaded; it was the question mark looming beyond, if the routine of his work were to be taken away from him. | Чего он действительно боялся, так это бездеятельности; его держал в напряжении страх перед завтрашним днём, боязнь лишиться повседневной работы. |
