Портал вырос до потолка и вдруг изверг огромную темную фигуру, столь прекрасную и ужасную одновременно, что Ксавий чуть не возопил от благодарности Великому. Перед ним стоял один из божественных командующих, рядом с которым Хаккар казался таким же ничтожным, как сам Ксавий – перед Псарем.
– Спаси нас, Элуна! – ахнул один из колдунов. Он отвлекся, что чуть не разрушило бесценный портал. Ксавий едва сумел перехватить контроль над заклинанием; удержать портал, пока другие приходили в себя, стоило ему огромных усилий.
Громадная четырехпалая кисть, в которую бы поместилась голова самого советника, протянулась и указала длинным когтем на горе-колдуна. Голос, в котором соединились рев волн и рокот извергающегося вулкана, произнес непонятное, плохо различимое слово. Провинившийся ночной эльф заорал от боли: невидимая сила принялась выкручивать его тело, точно мокрую тряпку. Прерывистые вопли сопровождал оглушительный хруст. Большинство Высокорожденных отвернулось, не в силах смотреть на происходящее, а звери Скверны Хаккара взвыли. Обрамляя ужасную картину, вспыхнули языки черного пламени, облизывая то, что осталось от несчастного колдуна. Словно стая голодных волков, за мгновение пожирающих свою жертву, огонь поглотил ночного эльфа, оставив в память о нем лишь кучку пепла.
– Ошибок больше не будет, – прогромыхал голос.
Если бы Псарь и Стражи Скверны не достаточно впечатлили лорда Ксавия, то, разумеется, лишь сам Бог мог вселить в него больший трепет, чем ниспосланный им командующий. Внушающая ужас фигура двинулась вперед на четырех мощных, мускулистых конечностях, похожих на лапы дракона, только массивнее и с тремя когтистыми пальцами. Поражающий своими размерами чешуйчатый хвост вновь и вновь хлестал по полу, что скорее всего свидетельствовало о раздражении божественного посланца. Огромная грива чистого зеленого пламени покрывала его с макушки головы до спины, из которой росли гигантские кожистые крылья. Но, даже несмотря на их размер, Ксавию было сложно поверить, что они способны поднять в воздух столь тяжелую, мощную тушу.
Под черными доспехами виднелась темная, серо-зеленая шерсть. На взгляд советника, пришелец был в два раза шире Хаккара и выше футов на шестнадцать, не меньше. Из его верхней челюсти торчали два огромных бивня, которые почти доставали до потолка, а другие зубы-кинжалы были размером с руку эльфа.
Из-под густых бровей, которые практически полностью закрывали горящие глаза, избранник Великого пристально смотрел на лорда-советника… и на Псаря, в особенности.
– Ты разочаровал его, – только и сказал крылатый предводитель.
– Но я… – возразил было Хаккар, но осекся, вперив глаза в землю. – Мне нет оправдания, Маннорот.
Чуть наклонив голову, Маннорот посмотрел на Псаря, словно на отбросы.
– Тут ты прав.
Зверь Скверны по правую руку от Хаккара вдруг страшно взвыл. Перепуганную тварь объял черный огонь – подобный тому, что сгубил непутевого колдуна. Гончая отчаянно забилась, пытаясь сбить пламя, которое невозможно погасить, и скулила, пока жадные языки не пожрали ее целиком…
Когда на месте зверя осталась лишь горстка пепла, Маннорот вновь обратился к Псарю.
– Больше никаких ошибок.
Страх объял Ксавия – вернее, благоговейный ужас. Перед ним стояло само воплощение силы, правая рука Великого. Перед ним был тот, кто знал, как обернуть поражение в победу.
Советник почувствовал на себе тяжелый темный взгляд. Маннорот потянул носом воздух, а затем кивнул:
– Великий поощряет твои действия, лорд ночной эльф.
Его благословили! Ксавий склонился еще ниже:
– Благодарю тебя!
– Все пройдет, как и было задумано. Мы отрежем этот источник силы от остального мира. Тогда наступление повелителя развернется в полном объеме.
– А Великий? Он тоже явится?
Маннорот широко осклабился, будто был готов проглотить советника целиком:
– О да, лорд ночной эльф! Саргерас лично хочет посмотреть на этот мир, когда он будет очищен… Он очень, очень этого хочет…
В рот и ноздри Ронину забилась трава.
По крайней мере, так ему подумалось. По вкусу это была трава, хотя нельзя сказать, чтобы он хорошо знал, какова она на вкус. Ее запах напомнил ему о диких лугах и том спокойном времени, когда маг был с Верисой.
С некоторым усилием он поднялся. Была ночь, луна ярко освещала лесистую местность. Ронин вслушался, но не услышал ничего, что указывало бы на близость цивилизации.
Внезапно он испугался, что его снова выбросило в другое время. Затем волшебник припомнил, что случилось на самом деле. Он сам в отчаянии прочитал заклинание и переместился сюда, чтобы сбежать от демона. Иначе тот высосал бы из него всю магию, а вместе с ней и жизнь.
Но если Ронин не перемещался во времени, то где же он теперь? Окружение не давало ни единой подсказки. Сейчас он мог быть как в нескольких милях от того демона, так и вовсе на другом конце света.
А если он был на другом конце света, то как ему теперь добраться до Калимдора? Ронин надеялся, что его бывший наставник Крас еще был жив. Только с его помощью волшебник мог вернуться домой.
