Все обсуждали, в каком направлении Гитлер двинется дальше. Меньше всех об этом говорил – и, видимо, думал – сам Гитлер. Точный график, приписываемый ему многими авторами, – Мюнхен в сентябре 1938 г., Прага в марте 1939-го, Данциг в сентябре – не основан ни на каких свидетельствах того времени. Одержав блестящую победу в Мюнхене, Гитлер вернулся в Бергхоф и предался рисованию фантастических планов реконструкции Линца, австрийского города, где он провел свои школьные годы. Время от времени он ворчал, что ему не дали повоевать с Чехословакией. Но о людях нужно судить по их поступкам, а не по тому, как они их потом комментируют. Гитлер снова выжидал, когда события обернутся в его пользу. Военное командование просило распоряжений насчет дальнейших действий. 21 октября Гитлер дал свой ответ: «Вермахт должен постоянно быть готовым к следующим случаям: (I) Охрана границ рейха и защита против неожиданного воздушного нападения. (II) Решение вопроса об оставшейся части Чехии». Это были не агрессивные планы, а меры предосторожности. Далее в директиве об этом говорится прямо: «Должна быть обеспечена возможность в любое время разгромить оставшуюся часть Чехии, если она, например, начнет проводить политику, враждебную Германии»{3}. 17 декабря вермахту было сказано: «Внешне это должно выглядеть как мирная инициатива, а не мероприятие военного характера»{4}. Эти директивы часто цитируют в качестве доказательства, будто Гитлер лукавил, соглашаясь на мюнхенское урегулирование. На самом же деле он скорее сомневался, что это урегулирование сработает. Притом что его часто считали политически невежественным, Гитлер лучше других европейских государственных деятелей понимал чешские проблемы и без всякого злого умысла считал, что независимая Чехословакия не сможет выжить с подорванным престижем чехов и лишенная своих естественных границ. Это не было желанием уничтожить Чехословакию. И Масарик, и Бенеш, создавая страну в 1918 г., придерживались такого же мнения; на этом принципе с первого и до последнего дня зиждилась независимость Чехословакии.
Если Чехословакия развалится на части, что должно появиться на ее месте? В Годесберге, во время Чехословацкого кризиса, Гитлер высказывался в пользу идеи щедро поделиться чехословацкими территориями с Венгрией и Польшей в награду за проявленную ими инициативу. Позже он передумал. Обе страны выжидали до тех пор, пока кризис почти не завершился; обе, по всей видимости, еще надеялись усидеть на двух стульях. 14 октября Гитлер сказал венгерскому представителю: «Я не в обиде на Венгрию, но она упустила свой шанс»{5}. Подчиненная Чехословакия казалась ему теперь предпочтительней уничтоженной. При всем своем несомненном злодействе Гитлер был рациональным политиком. Он стремился к неуклонному расширению могущества Германии, а не к театральным демонстрациям величия. Для этой цели зависимые государства были полезнее прямой аннексии территорий; и Гитлер с большим терпением коллекционировал таких сателлитов. Это было другой разновидностью его излюбленного метода, когда он предоставлял другим выполнять работу за себя. Сразу после Мюнхена немецкие представители в международной комиссии так беззастенчиво применяли выдуманные ими самими правила в пользу судетских немцев, что у Чехословакии отняли даже больше территорий, чем она потеряла бы в случае исполнения требований, выдвинутых в Годесберге. Дело приняло иной оборот, когда Риббентроп и Чиано встретились в Вене, чтобы определить новую границу между Чехословакией и Венгрией. Чиано вынашивал типичную для него изящную и бесплодную идею превратить Венгрию в заслон от Германии. Риббентроп моментально его раскусил и так решительно поддержал позицию словаков, что Чиано возмутился: «Теперь вы приводите в пользу Чехословакии все те доводы, которые в сентябре использовали против нее». Словаков, свободных как от чешской приверженности демократии, так и от венгерских фантазий о величии, Гитлер сделал новым элементом в своих расчетах: «Он сожалел, что не знал раньше о словацкой борьбе за независимость»{6}. Часто утверждается, будто Гитлер поддержал Словакию, чтобы воспользоваться ею как коридором для вторжения на Украину. На самом деле с точки зрения географии эта идея была столь же неосуществимой, как и обратная – что Советская Россия якобы могла угрожать Германии через Чехословакию. Гитлер поддержал Словакию ради нее самой как стойкого и надежного сателлита, каким она себя и показала на всем протяжении Второй мировой войны.