17 апреля Литвинов представил встречное предложение: заключить пакт о взаимопомощи между Англией, Францией и Советским Союзом на срок от пяти до десяти лет, который, более того, должен предусматривать «всяческую, в том числе и военную, помощь восточноевропейским государствам, расположенным между Балтийским и Черным морями и граничащим с СССР, в случае агрессии против этих государств»{43}. В глазах британцев предложение советского правительства помогать Польше без предварительного приглашения уже никуда не годилось; предложение оказывать помощь прибалтийским государствам было еще хуже. Британцы считали, что русские просто пытаются исподволь реализовать свои «имперские» устремления; с тех пор это обвинение повторялось регулярно. Однако в Москве в самом деле испытывали неподдельную тревогу в отношении этих государств. Русские опасались атаки Германии на Ленинград, и, учитывая военно-морское превосходство Германии на Балтике, оно было вполне вероятным. Поэтому они хотели укрепить свои военные позиции на суше благодаря контролю над прибалтийскими государствами. Прекрасно понимая, что эти государства, если их прижать к стенке, предпочтут не Россию, а Германию, они оговаривали, что советская «помощь» должна оказываться без приглашения. Такое пренебрежение независимостью малых государств, несомненно, можно назвать беспринципным, но – с учетом того что Советская Россия вставала на враждебную Германии позицию – оно проистекало из вполне реальных опасений. Великобритания ранее гарантировала безопасность Польши и Румынии; следовательно, решив сдержать свое обещание, она в случае нападения Германии на Советскую Россию через какую-нибудь из этих стран должна была вступить в войну. В отношении прибалтийских стран у Великобритании не было никаких обязательств; воспользовавшись этой лазейкой, Германия могла напасть на Советскую Россию при сохранении нейтралитета западных держав. Отказ Великобритании от этого предложения убедил советских руководителей в обоснованности их подозрений. И они были правы. Британцы с искренним уважением относились к независимости малых государств. Более того, в случае Бельгии это уважение довело Британию вместе с Францией до стратегической катастрофы мая 1940 г. Тем не менее отказ британцев в первую очередь связан с их нежеланием оставлять решение вопроса о войне и мире за СССР. Такое решение можно было отдать на откуп полякам или странам Прибалтики, но советскому правительству – ни за что. «Правительство Его Величества может быть втянуто в войну не ради сохранения малого европейского государства, но ради поддержки Советского Союза в войне с Германией. По этому вопросу общественное мнение в стране… может разделиться»{44}. Этого-то русские и боялись. Чем настойчивей отстаивали британцы независимость прибалтийских государств, тем настойчивей русские выступали против; чем настойчивей русские выступали против, тем сильнее укреплялись в своих подозрениях британцы. Договориться по этому вопросу так и не удалось; именно на нем и сорвались переговоры. Не то чтобы он был так важен сам по себе, но в нем отразилось фундаментальное расхождение между двумя сторонами. Британцам был нужен пакт, который защищал бы других и таким образом сдерживал бы Гитлера, не дав тому развязать войну. Русским был нужен союз, который защищал бы их самих.