Решительных побед в Первой мировой войне было одержано две, хотя в тот момент одна из них затмила другую. В ноябре 1918 г. Германия потерпела сокрушительное поражение на Западном фронте; но еще до этого она нанесла сокрушительное поражение России на Восточном фронте, что во многом определило характер межвоенного периода. В рамках европейского баланса сил, существовавшего до 1914 г., союз Франции и России противостоял союзу держав Центральной Европы. И хотя Великобритания условно была связана с Россией и Францией членством в Антанте, почти никто не верил, что она склонит чашу весов в ту или иную сторону. Первая мировая была войной континентальных держав, сражавшихся на двух фронтах: каждая из них поставила под ружье миллионы солдат, а Британия – всего какую-то сотню тысяч. Французам, в частности, союз с Россией представлялся жизненной необходимостью, а поддержка со стороны Британии – приятным дополнением к ней. В ходе войны все изменилось. Британцы тоже создали массовую армию и направили миллионы своих солдат на Западный фронт. К этому добавилась перспектива прибытия миллионов новых солдат из США – страны, вступившей в войну в 1917 г. Это укрепление Западного фронта произошло слишком поздно, чтобы спасти Россию. Две революции 1917 г. и катастрофическое поражение на поле боя вывели ее из войны. В марте 1918 г. в Брест-Литовске новое большевистское правительство заключило с Германией мир на условиях капитуляции. Позже фиаско на Западном фронте вынудило Германию отказаться от достигнутых на востоке успехов. Но главный итог было уже не отменить. Россия выпала из Европы и до поры до времени перестала существовать как великая держава. Политическая конфигурация континента изменилась до неузнаваемости, причем к выгоде Германии. У ее восточной границы, там, где некогда находилась великая держава, пролегла теперь нейтральная полоса, состоящая из мелких государств, за которыми клубился туман неизвестности. Еще долго после 1918 г. никто не мог с уверенностью сказать, есть ли у России хоть какая-то мощь и если да, то как она собирается ею распорядиться.
В конце 1918 г. казалось, что это не так уж важно. Гораздо важнее было то, что Германию одолели без помощи России, причем преимущественно – если не исключительно – на Западном фронте. Победа на этой узкой, густо политой кровью полоске земли определила судьбу всей Европы, если не всего мира. Такая непредвиденная развязка изменила расстановку сил в Европе. До 1914 г. великими державами были Франция, Германия, Италия, Австро-Венгрия и Россия; Великобритания участвовала в европейских делах лишь наполовину. Центром Европы был Берлин. Теперь к великим державам относились Франция, Германия и Великобритания – Италию включали в список из любезности, а США заняли британское место на периферии. Центр этой новой Европы располагался на Рейне – можно даже сказать, в Женеве. Россия перестала быть великой державой; Габсбургская монархия перестала существовать. «Европа» как политическая концепция физически сместилась на запад. В 1918 г. и еще много лет после – фактически до весны 1939-го – люди полагали, что мировой порядок определяют те, кого прежде называли «западными державами».
Хотя поражение в 1918 г. понесли и Россия, и Германия, его последствия оказались очень разными для этих двух стран. Россия исчезла из поля зрения – ее революционное правительство, да и само ее существование державами-победительницами игнорировались[23]. Германия, напротив, оставалась единой и признанной победителями. Решение, которое в конечном итоге привело ко Второй мировой войне, было принято всего за несколько дней до окончания Первой – принято из самых возвышенных и разумных побуждений. Это было решение согласиться на предложенное немецким правительством перемирие. Его приняли прежде всего по военным соображениям. Германская армия потерпела поражение на поле боя. Она отступала. Но она не была ни разбита, ни уничтожена. Британская и французская армии, несмотря на свои победы, сами находились на грани истощения. Со стороны трудно было оценить степень коллапса Германии. Новой кампании не опасался один лишь Першинг, командующий американскими экспедиционными силами. Его войска были свежими и почти не обстрелянными. Он был совсем не прочь пойти на Берлин. Его дополнительно привлекала мысль, что в этом случае к 1919 г. американцы несли бы основную тяжесть войны и могли бы диктовать свою волю не только немцам, но и членам антигерманской коалиции, на что в 1918 г. они рассчитывать не могли. То же самое соображение, однако, подталкивало европейские державы к скорейшему – насколько возможно – завершению войны.