Единый фронт союзников недолго продержался после мирной конференции, да и в ходе ее самой тоже подвергался испытаниям на прочность. Французы добивались безопасности; американцы – и в какой-то мере англичане – считали, что они свое дело сделали. Победителям удалось договориться о заключении мирного договора, но президент Вильсон не смог добиться его ратификации американским сенатом. По новому порядку это ударило, но не так сильно, как представлялось впоследствии. Отношения США с Европой определялись скорее географией, чем политикой. Что ни напиши в договоре, Америка от Европы далеко, на другом берегу Атлантического океана. Даже если бы сенат одобрил Версальский договор, американские войска все равно ушли бы из Европы. В реальности часть этих войск все-таки осталась на Рейне. Несомненно, членство США в Лиге Наций повысило бы престиж этой организации, но политика, которую проводили в Женеве британцы, позволяет предположить, что участие второй англосаксонской державы не обязательно превратило бы Лигу в эффективный инструмент обеспечения безопасности, о котором так мечтали французы. И в 1919 г., и позднее немало говорилось о невыполнении американцами обязательств по Гарантийному договору, с помощью которого Вильсон и Ллойд Джордж убедили Клемансо отказаться от аннексии Рейнской области. Этот бесплодный договор тоже гарантировал безопасность лишь на бумаге. Ни американцы, ни британцы своих войск во Франции держать не планировали, а при сокращении американских и британских сил до обычного уровня мирного времени им и в случае опасности было бы некого послать на выручку французам. Бриан указывал на это в 1922 г., когда Ллойд Джордж снова выступил с таким предложением, правда, теперь без участия американцев. У немцев, сказал Бриан, будет достаточно времени, чтобы дойти до Парижа и Бордо, прежде чем британские войска прибудут, чтобы остановить их; в 1940 г. так и случилось, и союз с Британией не помог. Англо-американские гарантии, даже если бы они были реальными, представляли собой не более чем обещание освободить Францию, если немцы ее захватят, – это обещание было выполнено в 1944 г. и без всякого договора. Ни география, ни господствующие политические воззрения не позволяли США включиться в европейскую систему безопасности; самое большее, чего можно было ожидать от Америки, – это запоздалого вмешательства в том случае, если эта система потерпит крах.
Американцы устранились не полностью. Несмотря на отказ ратифицировать Версальский договор, США желали мира в Европе и устойчивости мировой экономики. Американская дипломатия непрерывно участвовала в европейской политике. Под руководством США были разработаны два графика репарационных платежей – план Дауэса и план Юнга; каждый из них носил имя американца, председательствовавшего в соответствующем комитете. Американские займы – к худу или к добру – позволили восстановить экономику Германии, а настойчивые требования США, чтобы союзники выплатили военные долги, осложняли проблему репараций. Американские представители участвовали в затянувшихся дискуссиях по разоружению. Американцы фактически и составляли ту самую «мировую общественность», ради реакции которой в основном велись все эти экономические и политические дискуссии; благодаря американским историкам кампания против взваливания на Германию ответственности за минувшую войну оказалась куда более успешной, чем если бы ее вели одни только немцы. Простого отказа ратифицировать Версальский договор было недостаточно, чтобы отделить США от Европы. Участие Америки в войне во многом определило поражение Германии; в равной мере послевоенная американская политика во многом определила ее возрождение. Американцев ввела в заблуждение их собственная мощь. Начав с верного предположения, что разгромленная Германия не представляет опасности для них самих, они пришли к ошибочному выводу, что она более не опасна и для европейских стран.