Гражданская жизнь также подвергается тотальному и мелочному регламентированию. «Первым геройским деянием нового царствования была жестокая и беспощадная борьба против злейших врагов русского государства, против круглых шляп, фраков и жилетов. Уже на следующий день 200 полицейских драгунов бегали по улицам и по особому указу срывали у всех прохожих шляпы, которые тут же уничтожались; у фраков отрезали воротники, а жилеты, по усмотрению капралов и унтер-офицеров, разрывались на части» (А. Тургенев). Ограничений и запретов становилось все больше, в первую очередь гонениям подвергалось все, что исходило из революционной Франции: нельзя было носить не только фраки и жилеты, но и башмаки с бантами, сапоги с отворотами, высокие галстуки; дамам запрещалось надевать одежду белых и синих цветов. Особое внимание было обращено на прически: все обязаны были пудрить волосы, запрещались челки, коротко стриженные локоны, бакенбарды. Наконец, запрещено было танцевать вальс.
Павел делает обязательным ношение старорежимных кюлот и жюстокора, треуголок, дамских фижм и панье, упраздненных французской революцией: «Было обязательно для всех жителей Российской империи, как состоявших на службе, так и бывших в отставке с каким бы то ни было мундиром, военным, морским или гражданским, носить длиннополый прусской формы мундир, ботфорты, крагены, шпагу на пояснице, шпоры с колесцами, трость почти в сажень, шляпу с широкими галунами и напудренный парик с длинною косой».
Павлом был введен ритуал приветствия: при встрече с государем мужчины должны становиться перед ним на колени и целовать руки, а встретив его на улице, обязаны выходить из кареты и отдавать честь; дамам можно было выходить на подножку экипажа. Всем, без различия возраста и положения, полагалось снимать шапки и кланяться, проходя мимо дворца. «За исполнением этого повеления наблюдали с высочайшей строгостью. И, несмотря на глубокую грязь, разряженные дамы должны были вылезать из своих карет», – писал А.-Ф. Коцебу.
Следуя маниакальной привычке к казарменному порядку, император решил изменить ритм жизни горожан. По его требованию являться в присутственные места следовало к шести утра, обедать одновременно с государем в час пополудни, о чем весь Петербург извещали выстрелом пушки, а отходить ко сну не позднее десяти вечера. С девяти часов вечера по улицам ходили специальные «нахт-вахтеры», били в колотушки и кричали: «Гасите огонь, запирайте ворота, ложитесь спать!» Горожане из благородного сословия привыкли по прежним временам веселиться далеко за полночь, и потому поздно ложились и поздно вставали. Естественно, старые привычки никто не бросил, занавесили плотными шторами окна и продолжали жить по-старому, нарушая закон и трепеща от страха.
Сам Павел также соблюдал строгий распорядок: начинал работу рано утром, в 6 часов уже выслушивал доклады, а вечером предпочитал смотреть спектакли, часто, почти ежедневно дававшиеся при дворе. Больше всего Павел любил французскую драматургию – Мольера, Корнеля, Расина. Также и в театре он ввел жесткие нормы, подписав характерный указ об аплодисментах: никто не имел права аплодировать раньше его.
Страсть Павла к церемониям и торжественному ритуалу отмечали многие мемуаристы: «просто невероятно, до какой степени Павел любит большие церемонии, какую важность им придает и сколько времени на них тратит», – отмечал французский посланник. Должность обер-церемониймейстера стала одной из важнейших в империи. Эту же страсть при всей разнице взглядов и характеров, разделяла и его жена Мария Федоровна. При Павле придворный церемониал упорядочивается, становится строгим и единообразным и в то же время утомительно скучным. Пытаясь возвысить власть как объект почитания, «государь с какою-то, присущею ему особой страстностью и мелочностию придумывал все новые усовершенствования для придворного этикета» (В. Головина).
При общем хоре возмущенных голосов, при молчаливом неодобрении, современники все же иногда признавали, что в павловских порядках были и положительные моменты: «С начала вступления Павла Петровича на трон в кабаках не подталкивали, в лавках не обвешивали и в судах не брали взяток. Все боялись кнута», – отмечал А. Тургенев. И он же добавлял: «Народ восхищался, одобрял, восхвалял все злодеяния Павла, над дворянами свершившиеся». Именно эти злодеяния привели императора к бесславной смерти от рук заговорщиков.