В 1878 году «безудержное ликование» охватило Колумбийский колледж (ныне Колумбийский университет): именно тогда Дьюи оставил пост университетского библиотекаря. Будучи убежденным протестантом, Дьюи, начав работать в государственной библиотечной службе Нью-Йорка, учредил должность старшего библиотечного инспектора, дабы поощрять лишь чтение той литературы, что наставляет на путь к искуплению: к примеру, выдавать на руки женщинам издания «Декамерона» запрещалось. Тлетворное влияние Дьюи усилилось, когда он стал одним из основателей Американской библиотечной ассоциации. В 1894 году местом проведения ежегодной конференции этой ассоциации стал принадлежащий ему загородный курорт Лейк-Плэсид. Мелвил Дьюи и его жена Энни приобрели это поместье с прилегающей территорией площадью более 40 гектаров, на которых располагались богоугодная библиотека, ферма, поля для гольфа и озеро, чтобы кататься на лодках. Там они могли оберегать и превозносить «благочестие семейной жизни».
Правилами курорта предписывалось участие в хоровом пении гимнов, а «богохульство и пошлости» считались недопустимыми, поэтому танцевать обнявшись было запрещено, женщинам надлежало садиться на лошадь боком и возбранялось курить на людях. Когда Дьюи увидел в списке гостей фамилию одного профессора из Корнеллского университета, ему пришлось с сожалением сообщить тому, что в отеле действует правило «никаких евреев». Как и в тот раз, когда он велел Альберту Харрису, ньюйоркцу еврейского происхождения, отменить забронированный в отеле отпуск с семьей, Дьюи всегда избегал говорить правду о том, что он сам был автором этого правила, и с сожалением сообщал, что его нарушение может оскорбить других гостей. Афроамериканцам разрешалось находиться исключительно в комнатах для прислуги, а представителям рабочего класса вход на территорию отеля был заказан, как и кубинцам или «нуворишам», которые могли проявить «недостаток благовоспитанности». Уму непостижимо, какая атмосфера царила на этом курорте. Есть одна сделанная там фотография Дьюи, где он с ног до головы одет в кожу («Вероятно, этот костюм предназначался для какого-то мероприятия», – невинно и несколько отчаянно предполагает его биограф Виганд).
В основе упомянутой выше процедуры отбора гостей лежали гениальные способности Дьюи к систематизации. В сущности, он изобрел некое подобие десятичной классификации для людей: посетители распределялись на группы, начиная с категории А, куда входили отвечавшие всем требованиям белые англосаксонские протестанты, и заканчивая категорией С (возможен допуск к посещению после дополнительной проверки), также была категория D (определенно требуется навести более подробные справки) и Е, включавшая тех, кому вход в поместье был запрещен.
Правило «никаких евреев», действовавшее на курорте Дьюи, существовало вплоть до 1930-х годов, несмотря на неоднократные требования его упразднить со стороны еврейской общины Нью-Йорка, членов которой, в частности, возмущало, что подобные взгляды разделяет сотрудник муниципальной библиотеки. В 1930 году прагматичный Дьюи назвал «очередные еврейские нападки» на его правила превосходной рекламой своего курорта. В рамках этой маркетинговой кампании он даже пригласил к себе домой (заметьте – не на курорт) лидера движения за права чернокожих Букера Вашингтона.
Решение Дьюи уйти с государственной службы в конце концов оказалось обусловлено его бестактным поведением по отношению к женщинам. Еще в начале 1900-х женщинам приходилось терпеть непрошеные ухаживания с его стороны, однако высокое общественное положение и самоуверенность делали его неуязвимым. К 1930-м годам как минимум девять библиотекарей проявили смелость, выдвинув против него публичные обвинения. Похоже, что Дьюи позволял себе отнюдь не только неподобающие прикосновения: все потерпевшие были либо слишком благовоспитанны, либо чересчур оберегали свою личную жизнь, но никто из них не решался подробно описывать произошедшее, за исключением одной женщины, упомянувшей о «порочности и сексуальной безнравственности, являющихся преступлением с точки зрения закона». В разговоре со следователями она заявила: «Он человек по природе лживый».
Дьюи ушел с государственной службы, избежав какой-либо официальной критики или уголовного преследования. Политическая элита сплотилась вокруг него. Дело по иску на 50 000 долларов, который подала его секретарша, было улажено вне стен суда посредством компенсации в размере 2000 долларов. Миссис Дьюи вступилась за мужа, объясняя его «неподобающее поведение с женщинами» индивидуальной особенностью. Вот слова Дьюи, сказанные в свою защиту, которые мне пришлось перечитать несколько раз, прежде чем я смог должным образом уловить их смысл, а также сквозящее в них поразительное высокомерие:
