Еще одна библиотека, архитекторы которой не учли практического аспекта, – это Историческая библиотека Сили в Кембридже. Руководство университета подумывало о том, чтобы снести ее, но вместо этого слишком активно отапливаемое здание с протекающей крышей и чрезвычайно ярким освещением подверглось дорогостоящей реконструкции.
В последнее время архитекторы, работающие над проектами библиотек, перестают бороться с силами природы и отказываются от квазицерковных интерьеров. Оставив в прошлом читальные залы с купольными потолками, мы пришли к менее устрашающим и более органическим формам. В 1902 году проектировщики библиотеки Фрайбургского университета разорвали шаблоны и создали треугольную форму, однако в 2015 году библиотека радикальным образом преобразилась, представ в новом обличье – в виде огромного бриллианта. Ее электроснабжение теперь осуществляется при помощи солнечных панелей, а отапливается она за счет подземных вод. Парковку при библиотеке заменили на велосипедный парк на 400 мест. Научная библиотека Свободного университета Берлина, проект которой разработал Норман Фостер, имеет форму человеческого мозга и оснащена системой естественной вентиляции.
Язык библиотечной архитектуры эволюционирует с волнующей быстротой. Идея спроектировать библиотеку, которая была бы по-настоящему связана со своим непосредственным окружением и с образом человеческого мышления, незаметно зародилась на небольшой флорентийской улочке триста пятьдесят лет назад.
Библиотека Лауренциана во Флоренции стала первым в своем роде сооружением, которое не просто отличалось от всех прочих, но было сконструировано с учетом особенностей местности и получилось весьма оригинальным, что можно объяснить сердечной связью, возникшей между творцом и папой римским. Один из друзей Микеланджело, говоря о его стиле, отмечал, что мастер «всегда рвал цепи и оковы». Этот подход всячески поощрял Джулио Медичи, будущий папа Климент VII, который, сдружившись с Микеланджело, поручил ему строительство библиотеки. Отца Джулио убили, когда Джулио был еще ребенком, поэтому мальчика отправили к дяде Лоренцо Великолепному, у которого уже было четверо собственных горячо любимых детей. И вот, когда застенчивому, увлекавшемуся музыкой Джулио было двенадцать, в семье появился пятнадцатилетний Микеланджело. Мальчики легко нашли общий язык, сблизившись на почве своей непохожести на других, их объединяло острое чувство юмора и любовь к искусству.
Когда Джулио стал кардиналом и заказал своему другу детства написать запрестольный образ, Микеланджело спросил, во что должны быть одеты фигуры на картине. «Сам решай – разве я похож на портного?» – примерно так звучал ответ кардинала. Их общение было лишено всяких формальностей. Уже будучи кардиналом, Джулио говорил: «Всякий раз, когда Микеланджело заходит со мной повидаться, я встречаю его сидя и непременно предлагаю сесть и ему, ведь он в любом случае так и поступит, не спросив на то разрешения».
Став папой Климентом, Джулио продолжал писать личные письма своему старому другу, используя неформальное обращение
Когда Климент попросил друга стать архитектором новой библиотеки, тот с типичной для него прямотой ответил: «Я не имею никаких сведений и не знаю, где он хочет ее построить… я… сделаю, что сумею, хотя это и не моя профессия»[127]. Сохранился эскиз его проекта, набросанный на обрывке бумаги величиной в денежную купюру с оторванным углом – возможно, чтобы составить список покупок. С этого обрывка бумаги началось то, чему суждено было стать «его самым оригинальным вкладом в архитектуру эпохи Возрождения» и что канадский писатель Альберто Мангель[128] в эссе «Ночь в библиотеке» (The Library at Night) назвал «одной из самых чудесных библиотек, построенных когда-либо». По мнению искусствоведа Мартина Гейфорда, это было «необычайно оригинальное сооружение, в котором воплотились его [Микеланджело] почти сюрреалистические фантазии».
