Филлипс был незаконнорожденным сыном торговца ситцем из Манчестера. Отчасти подстегиваемый стремлением отца сделать из своего сына «достойного джентльмена», он всю жизнь коллекционировал книги. Время от времени он принимался за семейный бизнес, но, в сущности, никогда не работал да и не нуждался в этом. Не обязательно быть последователем Фрейда, чтобы объяснить вспыльчивость Филлипса и его склонность вступать в конфликты особенностями воспитания, которое он получил от отца, старого, страдающего подагрой нытика, после того как его мать сбежала к другому мужчине, Фреду Джадду. Скончалась она, когда сыну было пятьдесят девять лет, однако никакого участия в его жизни никогда не принимала. Напрашивается параллель с моим собственным отцом, питавшим огромную страсть к коллекционированию, которая помогала ему компенсировать недостаток любви со стороны родителей, бросивших его младенцем и оставивших на попечение ворчливой старой девы. Говорят, что «книги обставляют комнату»[148], а еще с их помощью можно обустроить дом, подобно тому как птицы строят гнезда из мха и прутьев.
К шести годам Филлипс накопил 110 книг, а повзрослев, не раз заглядывал в книжный магазин и скупал весь имевшийся в наличии ассортимент. Особенно усердно он охотился за рукописями, в частности пергаментами, за что сам придумал себе весьма обаятельное прозвище «пергаментного маньяка». Несколько ценных томов подобного рода ему удалось раздобыть в мастерских золотобоев. Золотобои (как тогда, так и теперь) отбивают золото до тех пор, пока оно не превращается в лист – настолько тонкий, что ему можно аккуратно придать необходимую форму. На протяжении тысяч лет, вплоть до середины XX века, единственным материалом, с помощью которого зажимали часами отбивавшееся золото, была «золотобойная кожа» – тонкая пленка, изготавливаемая из стенок бычьего кишечника. В силу его прочности и гладкости этот материал использовали при производстве презервативов, однако и для реставрации пергаментных книг он подходил отлично, поэтому золотобои иногда скупали коллекции пергаментных рукописей у людей, избавлявшихся от ненужных вещей во время переезда, – еще до того, как до них успевали добраться коллекционеры. Кроме того, Филлипс был завсегдатаем портняжных мастерских, где он разыскивал остатки печатных книг: их использовали в качестве бумаги для выкроек. Повторное использование бумаги было широко распространено, старые книги даже пускали на переплеты для новых. Одержимость коллекционированием заставляла Филлипса оптом, буквально вразвес, скупать различные издания у торговцев макулатурой – такого рода покупки на протяжении многих десятилетий открывали миру сокровища вроде трудов Овидия, отпечатанных в типографии Уильяма Кекстона, найденных в 1964 году и проданных более чем за миллион фунтов.
В свои сорок два года Филлипс жил в графстве Вустершир, в особняке Миддл-Хилл, вместе с тремя дочерями, смягчающими его крутой нрав, и терпеливой женой, которая мирилась с его чрезмерными тратами на книги и недостаточными – на борьбу с вредителями. Есть всего один зафиксированный случай, когда жене не удалось сдержать негодования в вопросах семейного быта: «Из одного крыла дома меня выжили книги, а из другого – крысы». Это хрупкое равновесие было нарушено приездом смышленого, едва окончившего Кембридж молодого человека Джеймса Холливелла. Он отправил Филлипсу письмо, в котором выразил интерес к его книгам. Получив приглашение приехать погостить и помочь в уходе за библиотекой, он влюбился в Генриетту – двадцатитрехлетнюю дочь своего нового работодателя. Старик, твердо убежденный в том, что молодого человека интересовало исключительно ее наследство, воспротивился их браку, но влюбленные сбежали и обвенчались вопреки его воле.
Филлипс так и не простил беглецов. В попытках выпутаться из долгов он нехотя передал Генриетте часть своего поместья. Однако, чтобы удостовериться, что ей достанутся лишь упадок и запустение, он прибегнул к политике выжженной земли. Он вырубил деревья, обрамлявшие великолепные аллеи в Миддл-Хилл, разобрал трубопровод и перевез всю коллекцию в мрачный, похожий на пещеру, выполненный в неоклассическом стиле дом в Челтнеме, в котором впоследствии разместилось одно из зданий школы и где так много места, что Филлипс разъезжал по нему верхом. Для переезда потребовалось около сотни ломовых лошадей и 238 повозок, доверху набитых книгами. Несколько лошадей свалилось с ног по дороге. Миддл-Хилл был намеренно заброшен. Местные хулиганы разбили окна и двери. По величавым залам бродил домашний скот.
